НОЧЬ

Шаги широкие, но, опять же, не очень-то резвые. Рита обернулась только один раз – на ходу и исключительно для того, чтобы убедиться. Идёт? Да неужели… А она уж решила, это никогда не закончится.

– А уютно у тебя тут всё же, – ботинки Юры громко топнули, оббивая с подошв последний снег. Рита как-то печально посмотрела на коврик. – Ну серьёзно. И телевизор такой, внушительный.

– Да, мне тоже нравится.

Она шагнула в направлении окна, высвобождая проход к столу, стоявшему под впечатлившим гостя телевизором.

Ну да впечатлиться возможность была, и не одна. Он просто валяет дурака.

– Так а что ты там с машиной делать собралась? – Юра, как на зло, остановился в шаге от стола. Раскрытый журнал он словно бы не замечал и вовсе.

– А, да это… Приобрела тут, – Рита мотнула головой в сторону настенного шкафа. – Так сказать, для мотивации. Да вот всё никак не завезу. Прикинь, два раза забываю уже забрать. Утром прямо рубит, уже никакая к восьми ближе. Как ещё не потырили…

Юра повернул голову и с любопытством покосился на закрытые дверцы цвета кофе с молоком.

– Сильно, – оценил Юра секундой позже. – Ты гляди, пять звёзд. Как отель.

– Ага, высокогорный, – добавила Рита недовольным голосом, имея в виду значившуюся на коробке латиницей надпись «Арарат». Тон её голоса недвусмысленно намекал, что делать некоторые вещи определённо не следует.

Юра довольно крякнул.

– За бутылку «конины» ускорить процесс хочешь? Коррупция, однако.

– Ничего не попишешь. Привыкла подкупать людей.

К её удовольствию, рука в синем форменном рукаве захлопнула дверцу шкафа, а сам обладатель руки наконец вплотную подошёл к столу. Согнувшись над журналом, он вытащил авторучку из пластикового стаканчика, где ей составляли компанию два карандаша с ластиками, короткая линейка и непонятно как затесавшийся среди них циркуль.

Рита мысленно усмехнулась: кое-что работает получше зажигалки.

Тем временем, Юра звучно черканул размашистую ярко-фиолетовую роспись по клетчатой бумаге и бросил ручку на стол. Залихватский жест, о котором, Рита была уверена, он пожалел уже в следующую секунду. Теперь у неё появились основания обвинить его в том, что он чинит беспорядок. Но она не стала этого делать.