Охранители

– Откуда ты знаешь моё человеческое имя? Это закрытая информация!

– Я помню всех детей, смерть которых во мне. Когда-то я умер вместо тебя, Ваня.

– Пошёл прочь, – проревел глава Гильдии и скинул одним махом на пол всё, что было на столе.

Кариэф вышел из кабинета.

11

Фариха, немного успокоившись, поднял с пола интерком и нажал на нём кнопку, связавшись с секретарём-небесницей Карлой:

– Соедини с Журтелем.

При переходе в Гильдию охранителей вместе с ним перевёлся и его титанокрылый помощник Журтель, беззаветно преданный и предельно компетентный почти во всём.

На том конце провода обеспокоенный голос спросил:

– Вызывали?

– Кто тебе помогал по Кариэфу?

– Никто, я работал с документами, – с недоумением ответил Журтель. – Мы же не доверяем местным.

– Надо было привлечь эксперта, – вычитал подчинённого серебрянокрылый трибун. – Кто заведует личными делами?

– Оловокрылый квестор Булатон, он архивариус, – немного покопавшись в бумагах, сказал Журтель.

– Ко мне его, быстро! Мне надо личное дело Кариэфа и записи его вахт! – глава Гильдии нажал кнопку отбоя.

За время, отведённое титанокрылому помощнику, он успел прибраться в кабинете, кое-как повязать ленту смирения и облить её воском. Издалека казалось, что с ней всё в порядке. Но настоящую печать всё-таки придётся раздобыть у меднокрылых. Благо связи у него там остались ещё с тех времён, когда он был одним из них.

Фариха достал трубку, набил её земным табаком, прикурил и затянулся сладким дымом, успокаиваясь.

Серебрянокрылый трибун плохо понимал молодых ангелов, которые больше думали о себе, а потому постоянно плакались из-за невозможности полноценно пользоваться на Небесах современными земными гаджетами. Вся электроника сиюминутна, скоротечна, когда есть такие незыблемые вещи, как механические часы.

Он вырос с такими часами на стене, оберегаемыми матерью как память о первом муже и его отце. Они сопровождали его и во взрослой жизни, да и умирал Фариха, будучи человеком по имени Иван Кажемин, в импровизированном полевом госпитале с похожими часами.

Поэтому, как бы сильно он не злился на Кариэфа, всё равно уважал его как преданного своему делу охранителя, который не жалеет себя и не ищет выгоды в своём служении людям.

– Не воссиять.