Охранители

– Предал только Денираль.

– Лес рубят – щепки летят, – Фариха продолжил после паузы. – Я хочу, чтобы ты возглавил когорту бронзовокрылых Неприкасаемых, стал их примипилом.

Кариэф закрыл глаза и сосчитал до десяти, у него начала закипать кровь, но он взял себя в руки и стал просчитывать варианты:

– Ты хочешь, чтобы я возглавил ублюдков, которые обеспечивают полное охоронение человеческой мрази только потому, что это выгодно архонтам?

– Мне показывали списки – большинство из них достойные люди.

– Посмотри внимательнее. Ты беспросветно туп, если, почитав моё личное дело, решил предложить мне эту должность!

Фариха, не дослушав до конца, вскочил из-за стола и раскрыл крылья, впадая в транс и царапая всё вокруг перьями, закованными в серебро. В невидящем взгляде пылал праведный гнев – он дотянулся до веры и просчитывал бой. В кабинете стало ещё теснее.

– Ищешь свой спетум или меч? – слишком спокойно спросил Кариэф, даже не встав с кресла.

Он знал, что произойдёт дальше.

– Никому не позволено оскорблять меня, я смешаю тебя с пылью бездны! – глава Гильдии шарил рукой за спиной. Там, где обычно у преторианцев висело их оружие.

– Аккуратнее, Фариха. Ты предвидишь на пару секунд, для боя этого достаточно. Я же вижу вперёд на минуты.

– Меня нельзя предвидеть! Я серебрянокрылый трибун! – проорал тот, ударив со всей силы кулаками по столу, по которому тут же побежали ручейки трещин.

– Уверен? Ты сорвал ленту смирения и раскрыл крылья, чтобы войти в транс и коснуться веры.

– Мне нет до этого дела!

– Ты уже не титанокрылый преторианец, не примипил когорты Цепных псов. Ты глава Гильдии охранителей и трибун всех её легионов, формально тоже охранитель. Значит, имеешь право пользоваться верой только в срединных мирах, на тренировках или по особому разрешению. Как ты и говорил: Небеса непримиримы к тем, кто нарушает их закон. Тронешь меня – тебя изгонят, даже архонты не помогут, – Кариэф мило улыбнулся, благоразумно умолчав про запрещённый кинжал за пазухой.

– Хочешь подставить меня? – до Фарихи дошло сквозь пелену гнева.

– Может, да. А может, во всём виноват твой вспыльчивый характер, который легко просчитать, Ваня? – охранитель в первый раз за всю беседу позволил себе рассмеяться.

Продолжая сверкать искрами в глазах, серебрянокрылый трибун вышел из транса, с громким хлопком сложил крылья и сел за потрескавшийся стол.