Копье Милосердия

Единственным достоинством Борсиппы (с точки зрения Мелхиседека) был высокий холм неподалеку от бывших городских стен и то, что сезон пыльных бурь каким-то чудом не касался города, и небо над ним почти всегда было безоблачным, а воздух чистым. На холме стоял храм Семи Сфер. Впрочем, храмом его считали лишь простолюдины. Правители и жрецы Вавилона знали храм как великолепно оборудованную обсерваторию. Семь облицованных голубой и синей плиткой шарообразных куполов виделись издалека. Общий упадок некогда могучего государства почти не коснулся храма Семи Сфер, потому что за ним надзирали Посвященные – маги высшего разряда, имевшие большой авторитет и огромные возможности.

Если на подъезде к Вавилону магам еще встречались отряды всадников, повозки и путники, то дорога к Борсиппе была практически пустынной. Может, этому способствовал неимоверный летний зной; погонщики верблюдов старались водить караваны по ночам, когда становилось прохладно. Лишь старик-пастух с внуком гнал на выпас небольшое стадо коз, да тощий, иссушенный тяжелой работой крестьянин ехал на таком же несчастном с виду осле, кемаря на ходу.

В храме стояла удивительная тишина. Казалось, время замедлило здесь свой бег и застыло, заключенное в толстые белые колонны, поддерживавшие высокий потолок. В храме Семи Сфер и впрямь молились, но на первом этаже. Второй этаж отдали во владение магам и астрологам (что, собственно говоря, одно и то же).

Жрец в длинном балахоне с колпаком на голове, неприкаянно мыкавшийся возле жертвенника в ожидании жертвователей (конечно же, богатых; по крайней мере, об этом он мечтал), оживился, когда в храме появились маги.

Сидя у стола с мраморной столешницей, Мелхиседек что-то быстро писал и черкал на длинном пергаментном свитке. По тому, как он часто использовал абак*, можно было понять, что маг ведет какие-то вычисления. Иногда Мелхиседек обращался к другому счетному приспособлению, представлявшему собой довольно сложный механизм с зубчатыми колесиками, циферблатами и стрелками. Он так увлекся работой, что не обратил ни малейшего внимания на своих гостей.