Золото гетмана

– Опять завелись, – недовольно пробурчал старый Мусий Гамалея. – От бисови диты…

– Та ни, батьку, это мы так… – смутился Василь.

Во взгляде, который он бросил на старого казака, сквозили любовь и почитание. Мусий был Василию за отца; он обучал юношу всем премудростям казацкой науки сызмала. Никто не знал, сколько Гамалею лет. Казалось, он живет вечно. Мусий и его брат Григорий вместе с Богданом Хмелем сражались с поляками под Желтыми Водами и Корсунем. А в битве под Пилявцами Гамалея вместе с приходским священником был подослан к польским рейтарам (их якобы взяли в плен) и выдал князю Заславскому, одному из предводителей войск Речи Посполитой, «страшную тайну» – будто бы на помощь казакам пришло сорокатысячное войско крымского хана, чем навел на поляков панический страх.

Святого отца поляки посадили на кол, а Мусий сумел бежать. Как это ему удалось, никто не знал. А расспрашивать побаивались, – Гамалея был человеком немногословным и слыл характерником[5 - Характерник – вещун, колдун в Запорожской Сечи.

Обладал даром ясновидения, занимался лечением раненых казаков, психотерапией и психофизической подготовкой бойцов. Был своеобразным духовным наставником, которого казаки уважали и опасались; хранитель традиций и тайн боевого искусства запорожского казачества.].

– Гарный кулеш, – отозвался еще один казак, Иван Солонина. – Смачный. Сальца бы в него побольше… Не хватает сальца.

– И горилки б доброй… нашей, казацкой, чтоб изо рта огонь пошел, а из ушей дым, – мечтательно сощурился Петро Вечеря.

– Ты еще о молодице помечтай, – язвительно сказал Ширяй.

– Так кому что… – ухмыльнулся Василий. – У Петра-то с корнем все в порядке…

Ширяй неожиданно побагровел. Его глубоко посаженные глаза зловеще сверкнули, а рука инстинктивно рванулась к поясу, где должна была висеть сабля. Увы, оружие у казаков отобрали, оставив лишь ножи, и то не всем, а старшинам.

Дед Мусий, зорко наблюдавший за взрывным Ширяем, резко сказал:

– Данила, остынь! Негоже нам сейчас ссориться.

Иначе нашу задумку придется выбросить псу под хвост. А ты, Василь, следи за своим языком. Он может не только довести до Киева, но и на плаху.

Василий покаянно опустил голову и тихо молвил:

– Прости, Данила. Глупость сморозил. По недомыслию…

– Да ладно, чего там… – Ширяй судорожно сглотнул, расслабился, и начал раскуривать люльку.

В одном из походов на Крым, когда Данила Ширяй числился в запорожцах, пуля из мушкета попала ему между ног.