Вайделот

Опустившись на четвереньки, разрисованный варвар – скорее всего, это был разведчик пруссов – обнюхал человеческие следы, словно охотничий пес, и даже покопался в кучке костей, будто хотел найти там что-то ценное, а затем поправил колчан со стрелами, сдвинувшийся на живот, и неторопливо побежал по дороге вслед небольшому отряду.

Глава 4

Охота на тура

Человека, не приспособленного к жизни в лесах, места обитания ятвяжских племен поражали дикостью, мрачной первобытностью, таившей угрозы, о которых можно было лишь догадываться.

Завоеватели, пытавшиеся проникнуть в глубь безбрежного лесного раздолья, на привалах не могли уснуть. Пуща, обычно мирная и безмолвная в дневные часы (если не считать невинного пения птиц), к ночи оживала, наполнялась таинственными и непонятными звуками. То вдруг среди настороженной тишины раздастся сильный скрежет, словно где-то неподалеку великан шоркает напильником по своему огромному мечу. То послышится вой, да такой сильный и страшный, что его никак не может исторгнуть глотка обычного волка. Опытные охотники, коих немало было среди немецких кнехтов, с трепетом объясняли новобранцам: «Это оборотень-вервольф слоняется по лесу! Держите копья наготове!» Уханье, фырканье, свист, рев, подозрительные шорохи буквально сводили с ума городских жителей, впервые оказавшихся в Пуще.

Им казалось, что опасность подстерегает отряд за каждым кустом, каждым деревом (а в Пуще росли настоящие великаны в два-три обхвата), в каждом болотце.

А если учесть, что воины ятвягов были большими мастерами маскировки и могли часами лежать, изображая трухлявое дерево, или долго сидеть под водой, используя для дыхания полые стебли камыша, то и вовсе следовало призадуматься, прежде чем идти войной на коварную глухомань.

Солдат, решивший отойти по нужному делу в кусты, мог исчезнуть на глазах изумленных товарищей, притом бесследно, словно его прибрал сам нечистый. Бывало, что захватчики возносились прямо на небеса, минуя промежуточные инстанции, ступив ногой в петлю самолова, а иногда смерть ждала их в ручье, когда измученный жаждой вояка пытался наполнить свою флягу.

Удар кинжалом из-под воды – и труп бедняги уплывал по течению к ближайшему омуту, где его поджидал огромный сом или какая-нибудь другая речная живность, любительница мертвечины.

Но тому, кто вырос в Пуще, она была матерью, кормилицей и защитницей.