Кишиневское направление

В гостиной на втором этаже за длинным столом, уставленным бутылками и разнообразной снедью, сидели в обнимку два офицера. При виде пограничников один из них тупо икнул и попытался встать, но не удержался на ногах и, смахнув часть бутылок со стола, свалился на пол. Второй, более трезвый, бросился к кобуре, которая висела на спинке соседнего стула. Но выхватить пистолет не успел – пограничники пустили в ход штыки…

Захватив найденные в штабе документы и карты, а также одежду обоих офицеров, Татарчук без потерь привел свою наспех сколоченную разведгруппу в расположение сводного отряда.

Поутру, переодевшись в немецкую форму, Татарчук, – на этот раз один – снова пошел в город. Нужно было разведать перед началом боевых действий расположение немецких частей и места установки огневых точек.

Сдерживая кипевшую в груди ярость, Татарчук шел по Средместью, внимательно присматриваясь к гитлеровской солдатне. На Словацкого и Мицкевича фашисты уже успели установить орудия; из окон подвалов выглядывали стволы пулеметов.

Татарчук вышел к площади На Браме и, незаметно осмотревшись, нырнул в подворотню старинного дома. Двор этого дома примыкал к ресторану, переполненному офицерами вермахта.

Оркестранты, отчаянно фальшивя, исполняли танго «Айн таг фюр ди либе». Какой-то офицер пытался забраться на стол, и его с руганью удерживали такие же пьяные, как он, собутыльники.

Старшина уже миновал ресторан, направляясь в сторону парка, как вдруг его окликнул немецкий патруль. Положение было безвыходным – никаких документов Татарчук не имел. Пьяно улыбаясь и пошатываясь, он подошел поближе и, вскинув автомат, срезал троих фельджандармов[22 - Фельджандармерия – военно-полевая полиция германских войск; следовала непосредственно за действующей армией, создавала временные городские магистратуры или брала на себя их функции, вылавливала террористов и дезертиров как собственных, так и вражеских, собирала беженцев и военнопленных, охраняла военные трофеи и обеспечивала сдачу оружия, имевшегося у гражданского населения.

Теперь таиться уже не было смысла: зашвырнув две гранаты в распахнутые окна ресторана, Татарчук изо всех сил припустил к парку.