Кишиневское направление

«Повезло тебе, Иван… – машинально мелькнуло в голове, когда осколки дробно застучали по стенам; и вслед за ней тут же прорезалась другая мысль – страшная, невероятная: – Неужели война?!»

К вечеру старшина Татарчук вместе с бойцами комендатуры был включен в сводный пограничный отряд, который занял оборону в районе кладбища. А ночью его и еще нескольких пограничников послали на разведку в кварталы города, занятые гитлеровцами…

Кавярня пана Выборовского на углу неширокой улочки, вымощенной брусчаткой. Прижимаясь поближе к стенам зданий, разведчики короткими перебежками проскочили сквер, небольшую площадь, и дворами добрались к черному входу в кавярню.

Татарчук постучал в массивную дубовую дверь. Тихо. И на повторный стук никто не ответил. Рядом с дверью висела цепочка от колокольчика. Но старшина знал, что пан Выборовский терпеть не может колокольного звона, поэтому цепочка служила лишь антуражем кавярни и была прикреплена к неподвижной скобе, вмурованной в стену.

А старинный колокольчик заплела паутина, до которой как-то не удосуживались добраться ни служанка Выборовских – женщина в годах, похожая на монашку, ни Марыля.

Тогда Татарчук забрался на спину одному из своих товарищей и осторожно постучал в оконное стекло. В комнате блеснул свет и тут же погас; окно отворилось, и испуганный девичий голос тихо спросил:

– Кто там?

– Пани Марыля… – облегченно вздохнул Татарчук. – Это я, старшина Татарчук.

– Ой, пан Татарчук! – всплеснула руками Марыля. – Как я рада… Пшепрашем… – И побежала открывать дверь.

Пан Выборовский и Марыля, перебивая друг друга, взволнованно рассказывали разведчикам о последних событиях. Оказалось, что почти рядом с кавярней, в доме богатого коммерсанта Закревского, который в свое время сбежал на Запад, разместился штаб какой-то гитлеровской части.

Расположение этого здания было Татарчуку хорошо известно. И старшина, не мешкая, простился с Выборовскими и повел пограничников к штабу.

Часового сняли бесшумно. Оставив у входа двух солдат, Татарчук вместе с остальными вошел в дом.

На первом этаже, около лестницы, сидя на стуле возле полевого телефона, дремал немецкий ефрейтор; со второго этажа слышались возбужденные голоса и звон бокалов – видимо, господа офицеры веселились, отмечая удачное начало войны. Татарчук на носках, чтобы не шуметь, пересек небольшой холл; немец встрепенулся, вскочил, тараща испуганные глаза на советских солдат, и рухнул на пол от удара прикладом.