Банда потерпевших

 – Господи, куда мы катимся?

Я снова возразила:

– Мама, между прочим, мы начали катиться не сейчас, а в ваше время.

Мама сказала трагическим голосом:

– Ты знала, что мне это не нравится. Мы это с тобой обсуждали. И все-таки сделала! Это о чем говорит? Тебе наплевать на меня – вот о чем это говорит! Ты сделала то, чего уже не поправить. Ты поставила на себе клеймо!

У меня защипало в носу. Честно говоря, меня задело не слово «клеймо», а то, что со мной теперь, по её мнению, можно всё. Что поделаешь, больное место.

Я хочу заиметь парня или мужчину, от которого бы мурашки бегали по телу, который сделал бы со мной всё. Даже когда сплю, мне снится только это. С мамой, естественно, я не могу поделиться. Мама ведет себя так, будто с ней никогда ничего подобного не происходило. Нет, она не святоша. Просто у нее такая память. -

– Ты определенно катишься, – подытожила мама. – У тебя виктивное поведение. Это…

– Господи, – перебила я, – не надо мне объяснять, что такое виктивное поведение.

Но объясни мне, пожалуйста, в кого же мне быть другой?

Мама онемела. Такой наглости она от меня еще не слышала.

– Как ты смеешь?

Я тонко улыбнулась:

– Мама, почему ты сразу подумала о себе? У меня, по-моему, есть отец. Может, мне от него что-то передалось?

Я знала все недостатки, которые передались мне от мамы. Но были еще кое-какие. Значит, эти от отца. Откуда ещё им взяться?

–Мама, почему ты никогда не говоришь о нем?

Единственное, что я знала об отце, это то, что он когда-то жил у нас в Свидлове, а потом уехал в Москву и с тех пор живет там.

– Мама, – напирала я, – давай колись. Чем занимается мой драгоценный предок? Как его найти? У него есть другие дети? Может, я – единственная наследница? Кстати, самое главное: а он знает о моем существовании?

Мама молчала.

– У тебя, кажется, в Москве и бывшая подружка живет? Что у вас с ней произошло? Вы не поделили какого-то чувака? Она отбила у тебя моего папу? Или ты у нее?

– Ты действительно вся в него уродилась, – коротко ответила мама и ушла в свою комнату.

А я стала перекрашиваться в брюнетку. Надоело быть блондинкой. Это, конечно, не понравится моей начальнице Надежде Егоровне. Ничего, стерпит. Где еще она найдет себе такую помощницу? Кстати, я еще не сказала, где работаю. Я – секретарь судебного заседания. Вот так!

Анна Дмитриевна Смирнова

Как только Ванечку призвали, я почувствовала, что добром это не кончится.