Банда потерпевших

Ярослав Платонович Гусаков

Женщин у меня было раза в два больше, чем у Пушкина. Как-то смеха ради начал составлять список, и на третьей сотне понял, что всех не вспомню. Причем, заметьте, ни одну не брал деньгами, силой или угрозами. У меня в этом отношении принцип. Женщина должна отдаться мне добровольно.

С Клавой я пролетал как фанера над Парижем. Но странно, не испытывал ни малейшей досады. Мне давно надоела холостяцкая жизнь. Я хотел жениться. Но всякий раз, когда это не получалось, радовался, что не женился.

Противоречивая натура. Для таких, как я, решение жениться – все равно, что решение уйти из жизни.

Но сейчас я видел: вот она, Судьба, сидит напротив, мило дурачится. Совсем еще молодая, можно сказать, юная, и в то ж время зрелая женщина. Как доказать ей, что у меня самые серьезные намерения? Как убедить, что я не так уж стар для неё? Или бесполезно в чем-то убеждать, всё равно не поверит?

Потом я пойму, что совсем потерял голову, что на меня так не похоже. Утратил контроль над ситуацией.

Как сейчас говорят, повёлся.

Клава

Дядечка вёл себя как-то странно. Не отпускал пошлых шуточек, не приставал. И я успокоилась. А потом меня потянуло к нему. Мне вдруг захотелось, чтобы он взял меня за руку. Что на меня нашло?..

А потом я заметила, что он, несмотря на возраст, как бы боится меня. И я решила маленько его сплющить.

– Ярослав Платонович, а знаете, почему я такая спокойная? Я ведь секретарём в суде работаю. Меня наверняка уже ищут. И наверняка скоро найдут.

Потому что есть свидетели, которые видели, на какой машине нас увозили. Но к вам у меня претензий нет. Я скажу, что вы вырвали меня из лап бандитов. Вы мой спаситель. Давайте выпьем за это.

Было видно, что Ярослав очень расстроился.

Пришел Кирилл, наверно, проверить, все ли в порядке, было слышно, как Ярослав передал ему мои слова.

– И ты поверил? – рассмеялся Кирилл.

Дальше было не разобрать.

Кирилл вышел на балкон, что-то там осмотрел. Вернулся в кабинет. Взгляд его уперся в небольшой красивый сейф.

Ярослав беспокойно заерзал на стуле.

– Не волнуйся, – пошутил Кирилл. – Я не медвежатник.

– Мы сутенеры, – поддела я его.

Кирилл глянул на меня злыми глазами:

– А Эля, между прочим, голодовку держит.

Ярослав пошел проводить Кирилла. Я выпорхнула следом. Они о чем-то поговорили в прихожей. Потом Ярослав закрыл дверь, оставив ключи в замочной скважине. Когда он вернулся, я уже сидела за столом, делая вид, что потягиваю пиво.