Банда потерпевших

Неужели Кишка передумал? Неужели этим отморозкам что-то помешало? Господи, хоть бы это было так! Прибавляю шаг, чтобы быстрее дойти до зала судебного заседания.

Неожиданно в коридор входит сам Кишка. Его не узнать. Надвинутая на лоб бейсболка, тёмные очки. Я его пугаюсь, руки у меня слабеют, на пол летит вся стопка. Кишка матерится, опускается на корточки и лихорадочно перебирает тома. Хватает тот, что с шестым номером, сует его за пазуху.

Я в растерянности смотрю на Надежду Егоровну. Думаю, она закричит, охрана у выхода услышит.

– Эй, это что такое?

Она как бы пытается остановить Кишку окриком.

Кишка не спеша идет к выходу. Бегу следом. Охранник, мент-пенсионер, смотрит с недоумением.

Неужели и его купили-запугали?

Всё, я пропала.

Надежда Егоровна отменила судебное заседание, позвонила в прокуратуру. Теперь я – подозреваемая. Мне устроили перекрестный допрос. Я сказала, что у меня с утра кружилась голова. Надежда Егоровна подтвердила – вспомнила про цитрамон.

Думаю: как хорошо, что у меня вывалились все дела. Если бы выронила только шестой том, мне бы не отвертеться.

Мне дают подписать подписку о невыезде и отпускают. А я думала, закроют.

Выхожу из суда, бегу со всех ног домой. Там томятся в неизвестности мама и Элька. Ни я им не могу позвонить, ни они мне.

Анна Дмитриевна Смирнова

– Как так можно? Молчать столько лет? – спрашивает Волнухин.

Мы сидим с ним в «Шоколаднице» в Сокольниках. Разглядываем друг друга. Лицо у Саши всё такое же доброе, глаза чистые и задумчивые. Но на экране он моложе. Жена не так кормит? Или много работает? Семейной темы не касаемся. Но я знаю, что у него две дочки. Поэтому, наверное, сообщение о Ване принял с хорошим удивлением, а фотографию сына рассматривает с восторгом.

Когда-то я была заядлой кавээнщицей, Саша – тоже. На этой почве познакомились. Саша заканчивал философский факультет МГУ, был уже женат на сокурснице. Как мы ни пылали, развестись не мог. Не видать бы ему тогда никакой карьеры. А он собирался учиться дальше, в высшей партийной школе. У наших отношений не было будущего. Но я хотела ребенка непременно от мужчины с хорошими генами. В этом смысле была очень тщеславна.