Сукино болото

Получалось, что ребята навязываются, а он как бы нехотя принимает от них услуги.

Ваня и Олег смотрели на него без особого почтения, и он понимал, что его поведение того стоит. Но вести себя иначе он не мог, не имел права.

Булыкин сидел в своем кабинете, смотрел телевизор. В «Вестях» шел репортаж Ланцевой. Анна объясняла случившееся непредсказуемой подростковой агрессией, которую ученые ставят на второе место среди бед, грозящих человечеству. Ни одного обвинения в адрес местной власти и милиции.

Никита заварил крепкий кофе, перед допросами надо было взбодриться.

Свернул раскладушку, спрятал за шкаф. Поспать не пришлось. Всю ночь звонил в реанимацию, осточертел врачам. А когда узнал окончательную цифру – шесть трупов – сел за стол и написал на имя Шокина рапорт. Готов ответить по всей строгости, но группировками он больше не занимается. С него хватит.

Вошел криминалист, принес железо: кастеты, ножи, другие орудия вчерашней драки. Разложил на столе. Подготовил мастику для снятия отпечатков пальцев и инструменты для взятия соскобов.

Пришла Анна. Лицо поблекшее, осунувшееся.

Никита по-новой заправил кофеварку: две большие ложки молотого кофе, четыре ложки сахару. Анна помыла в туалете чашки, достала из сумки бутерброды с сыром, бутылку йогурта.

– Сядь за Гошин компьютер и не высовывайся, – сказал Булыкин. – Если родители не придут, оформлю тебя свидетельницей. Подлог, конечно, но ты сама знаешь, милиция и законность – разные вещи.

Дверь открылась, нарисовался Гоша.

– Не идут Чесноки. Повестку требуют. Говорят, повестка должна вручаться лично, под расписку.

Булыкин скривился:

– Какая к черту повестка? Какая расписка? Ну-ка, набери мне Руслана!

У них в отделе был справочник с телефонами всех выдающихся пацанов города.

Гоша набрал номер старшего Чеснокова, передал трубку Булыкину.

– Ты чего-то боишься, Руслан? Тебя вроде по-человечески зовут.

Чеснок сказал, что на вызовы всяких шавок вроде Гоши не реагировал и реагировать не будет.

А если сам майор Булыкин хочет его видеть, он всегда рад пообщаться.

Пацаны стояли в длинном коридоре УВД с широко расставленными ногами, положив руки на стену. Поза неудобная, конечности быстро затекают. Но шевелиться нельзя, ментяра с дубинкой тут же начинает орать. Вообще-то, держать пацанов в такой позе – произвол. Издевательство имеет только одно оправдание. Допросы все равно ничего не дают. В таком случае пусть хоть немного помучаются.