Волчий мох

Зибор Ружевич имел прямо-таки талант преподнести себя с наиболее выгодной стороны, и в любой компании он был желанным гостем и интересным собеседником. Благо и внешне панич был весьма привлекательным, что вызывало у многих знатных девиц неподдельный интерес. Однако эти достоинства только усугубляли его финансовое положение. Званые вечера, балы, ужины, а также молодёжные вечеринки, которые из светских зачастую переходили в разгульные оргии – всё это ненасытно поглощало деньги. Жалованья катастрофически не хватало.

Выдумывая невероятные предлоги, сын всё чаще отправлял слёзные письма домой, моля отца о помощи.

Пан Ружевич начал частенько отправлять деньги в Вильно. Но аппетиты сына росли – средств ему всё равно не хватало.

Дома в поместье тоже начались неполадки: то неурожай, то ещё какое-нибудь лихо. Росли недоимки, росла и задолженность пана Ружевича по уплате налогов в казну. В имении, некогда большом и небедном, шёл сплошной разор, а с лошадьми панскими так и вовсе непонятная беда творилась: то болели и издыхали, то волки резали, а то и вовсе бесследно пропадали.

Раньше такого никогда не было. Впрочем, и в семье Ружевича тоже одна за другой случались всякие напасти, и в округе можно было частенько услышать, что на панскую милость наслано проклятие.

Кроме Зибора, у пана Ружевича была ещё дочка Мария четырнадцати лет, которая вот-вот невестой станет. Да только у этой невесты и приданого-то, по большому счёту, ещё ни гроша ни нитки нет.

А с таким положением дел, как сейчас, то и вряд ли будет.

Время шло. От сплошных неудач и забот старший Ружевич заметно осунулся, постарел; он был на грани отчаяния, да и хватка уже не та. А из Вильно продолжали сыпаться письма с мольбой о «безотлагательной помощи». Но высылать уже было нечего, и сердца стариков обливались кровью: не могли они помочь родному сыночку, попавшему в очередную «страшную беду».

В фольварке настали самые трудные за всю историю рода Ружевичей времена.

Семья Анджея Ружевича уже не жила, а, даже можно сказать, пыталась выжить на вотчине своих предков, в самом центре Полесского края – края рек, озёр, непроходимых болот, удивительной природной красоты и повсеместно процветающего колдовства. А к колдовству у вельможного пана было двойственное отношение: он с опаской относился к этому мистическому явлению и в то же время надеялся с его помощью возродить былое преуспевание рода.