Первый всадник. Книга вторая

Слишком часто приходится спасать людей от катастроф. А это далеко не хулигана отогнать.

– Прокачанный, значит. – Я сложила руки на груди. Внутри начал разрастаться гнев. – Тогда ты для меня еще опаснее. Луксор!

– Да, госпожа?

– В топку его, – рыкнула и ушла делать себе о-о-очень крепкий кофе.

– То есть? – растерялся грех. – В духовой шкаф?

– В пекло, Луксор, – уточнила, но парень все равно смотрел на меня с непониманием.

– Геенна огненная, пристанище грешников, преисподняя! Отдай кому-нибудь из князей ада, когда снова заявятся мне серенады петь, – дословно объяснила все блондину.

– А зачем им ангел? Как я должен это обосновать? – серьезно спросил грех, вставая в защитную позу.

– Скажи, что это подарок Люциферу от меня. Они его тогда живенько утащат под землю.

– А если вернут? – вполне обоснованно беспокоился парень. Такой точно вынесет мозг даже дьяволу.

Я отпила только сваренный эспрессо, обожгла губу, прошипела ругательства и только после этого выдала детским вредным голоском, выпятив губу на манер маленькой вредины:

– Подарки не отдарки.

Луксор с минуту стоял в шоке, прежде чем смог хоть что-то выдать.

– Я не представляю, что на это сказать.

– Вот и они не найдутся с ответом. Ты, главное, подари и убедись, что забрали. Дальше я им сама объясню, что без чека возврату не подлежит, – усмехнулась я и уже более осторожно пригубила кофе.

– Меня не могут забрать в ад только потому, что я защитник Войны, – неожиданно хрипло заговорил притихший было хранитель. – Мы не выбираем, кого охранять. Душа спускается в новорожденное тело, и мы сопровождаем ее. Никто не знает, каким станет человек. Или вы считаете, что у убийц, маньяков и мошенников нет ангела-хранителя?

Его слова звучали дико и правильно одновременно. Сейчас манера его речи была не вечно радостной, как это было всегда, а печальной.

– Есть. И эти несчастные, кому не посчастливилось увидеть падение своих людей, стоят перед выбором: покинуть отмеченную адом душу или пасть вместе с ней. И весь ужас в том, что большинство наших считают себя повинными в грехах подопечных. Не уследили, не успели, проглядели – вот наши мысли. И мы падаем. Идем с частичками себя до конца.