Путь в себя. Сборник

Всё позади. Поверь мне, ты должен проиграть.

– Я понимаю, что у тебя была трагическая судьба. Я знаю, что ты пытаешься выжить, как и мы все. Но что ты хочешь сказать?

– Твой ход.

– h4.

– Лb8. Я хочу сказать, что ты не виноват.

– Я знаю, что я не виноват.

– Нет, ты не знаешь. Ещё нет. Пойми, ты не одинок. Ты можешь взять этот ключ от цепей и освободить себя от этой тюрьмы, в которую тебя заключили. У тебя есть будущее. Сделай следующий шаг к своей свободе. Ты видишь позади меня дверь?

– Да, я вижу.

–b5. Хорошо. Тогда ты должен смириться, когда ты увидишь своё отражение.

Незнакомец взял небольшое зеркало и показал Роберту его отражение.

– Ке5. Я снова выиграл у себя. Я – это ты. Я – Роберт Фишер, – со смирением на лице сказал Роберт и вспомнил всё, что с ним произошло в прошлом.

– Верно. Теперь ты должен встать со стула и позвонить в скорую помощь. Другого выхода у тебя нет. Они должны тебе помочь. Ты снова увидишь весну, лето, осень и зиму. Ты снова будешь жить.

По всем телеканалам России ведущие новостей сообщали: «Пару дней назад соседи заметили в невменяемом состоянии 78 летнего ветерана войны, который был жертвой Холокоста. Сейчас он находится в лечебнице под присмотром врачей. Ветеран войны пережил страшный период времени в истории человечества, который увенчался не только победой над фашизмом, но и большим числом невинных жертв войны. Ветеран войны сообщил нашему корреспонденту, что его спасла игра в шахматы, в которую он играл с заключёнными, чтобы выжить в концлагере.

Эхо Ленинграда

– Больше нет царей в России, больше нет империи и больше нет Ленинграда. Осталось лишь эхо Ленинграда, которое мы слышим до сих пор. Мы обязаны слышать его эхо. Слышать его эхо – значит, помнить и тех, кто погиб, и тех, кто дожил до настоящего момента нашей истории, – подумал блокадник Ленинграда Роман Летописный, который выжил в беспощадной войне с изуверами фашизма.

– Да, деда! – ответил правнук, который играл с машинкой на письменном столе Романа, который сидел в кресле, пил чай и ел печенье «Мария». Одновременно он смотрел через окно на небо Санкт-Петербурга и вспоминал слова своей жены, которая погибла от голода при блокаде Ленинграда. Марина говорила ему, чтобы он не забывал её и вырастил сына, который будет жить в лучшие времена для страны.