Таир. Спаси меня

– И зачем? Что забыл здесь? – прокаркал, скривившись, будто его внук выглядел ещё хуже, чем он сам.

– Хочу забрать кое-что, что принадлежит моей матери.

– У меня этого нет.

– Ты даже не знаешь, о чём я.

– У меня ничего нет от твоей матери. Дом шлюхи не здесь, – несмотря на существенные преграды в общении, Таир всё же понял его, сжал кулаки, что вмиг зачесались от желания как следует отходить ими паршивого старика.

– Моя мать – не шлюха. Моя мать чистая женщина, всегда была ею и таковой останется! А ты мерзкий урод, искалечивший её! Как ты живёшь после всего столько лет?

Старик сощурил свои глазёнки, отчего они стали ещё меньше.

– Не тебе меня судить, сын шлюхи! Убирайся отсюда! – старик закашлялся, согнулся ещё ниже к земле.

– Отдай подвеску, которую сорвал с шеи моей матери, и я уеду. Я знаю, она у тебя, – Таир и сам бы рад уехать отсюда подальше, да ноги обратно не понесут. Он обещал матери и должен сдержать обещание.

– Нет у меня никакой подвески! А этой шлюхе скажи, чтобы ни её, ни её отпрысков поганых я здесь больше не видел! – злобный упырь захлопнул перед ним скрипучую калитку, а Таир, выдохнув, развернулся к машине.

Не приставлять же ствол к виску старика. Хотя, честно говоря, за всё, что он сотворил с матерью, хотелось. Хотелось размазать его мозги по этому старому забору и под ним же похоронить долбаного фанатика.

Что-то заставило его остановиться. Застыть. Какое-то неясное ощущение, что за ним наблюдают.

На другой стороне испещрённой ямами старой дороги стояла мелкая девчонка.

Из-под тяжёлого тёмно-серого покрывала выглядывала невинная мордашка. Совсем ребёнок ещё. Худосочная, перепуганная. Она смотрела ему прямо в глаза, при этом её рот смешно приоткрылся, а глаза расширились на пол-лица. Таир вспомнил, что линзы остались в гостинице, досадливо цокнул языком.

– Чего тебе? – видимо, слишком громко крикнул на неё, потому что девчонка вздрогнула и бросилась за свой забор, пытаясь там спрятаться. Дурная совсем. Нужна она ему сто лет…

Наверное, родители пригрозили ей сломать ноги, если ненароком посмотрит на мужчину.

А может, глаз его испугалась. Да и плевать.

Сев в салон, с ненавистью посмотрел на ветхий домишко, где был в первый и последний раз ещё в раннем детстве. Тогда старик на его глазах сломал матери ногу большой кувалдой и вышвырнул её, вопящую от боли, вместе с сыном за порог. Таир тащил мать на себе до такси, а потом старенькая машина долго ехала до города.