Солнце слепых

– Я не откладываю нашу встречу на завтра, – сказал он, – так как именно в первую ночь творятся всякие безобразия на корабле.

– За вами, капитан, yus primae noctis [8 - Право первой ночи.].

– Что?

– Это ваше право, капитан!

– На пару слов по технике безопасности рейса. Через полчаса я буду у себя.

Поблагодарив за приглашение, Анна Семеновна опалила капитана восхищенным взглядом. Увы, тот его не заметил. Хм, подумала Анна Семеновна.

Как только Анна Семеновна постучала и вошла, капитан, словно ждал этого момента, тут же раскрыл толстый журнал, взял ручку и начал инструктаж.

– Анна Семеновна? Нам предстоит не совсем приятная процедура.

– Да? Какая? – живо отреагировала Анна Семеновна и огляделась: – Милый кабинетик! Капитанский?

– Угу, – ответил капитан. – Неприятная потому, что все к ней обычно относятся предвзято. Несколько заповедей на корабле – вам, как старшей.

– Не по возрасту! – крутнулась на пятке Анна Семеновна.

– Боже упаси! Да вы сядьте.

– Капитан! Вы меня интригуете!

– Прежде всего: самое опасное на корабле – это огонь.

– Да что вы говорите! На воде?

– Увы, мадам, увы. Особенно, когда все напьются.

– Капитан, а не пригубить ли нам шабли? – Анна Семеновна заметила на полке бутылку. – Для огня. In vino veritas [9 - Истина в вине.].

– Ты право, пьяное чудовище, – капитан, кряхтя, поднялся и достал бутылку и два стакана. – Прикажете плескануть?

– Приказываю! Сегодня с нами ты не пьешь, а завтра родине изменишь! Я была уверена, что на корабле главная опасность не в огне, а в женщине!

– Один черт, мадам! То есть, я хотел сказать, без разницы, – капитан налил водки.

– Да вы шалун! На донышке! На донышке!

Хлопнув по «фужеру», они добавили по другому. У капитана смягчился взгляд, а у Анны Семеновны заострился. Капитан добродушно рассказал о «сциллах и харибдах» плавания, дал авторучку Анне Семеновне, и та поставила крупную закорюку в журнале.

– На память, – неожиданно сказал капитан.

– Позвольте, а это что? Блок? – Анна Семеновна вертела в руках томик Блока. – Увлекаетесь Блоком? Ты гляди, довоенный!

– По правде говоря, глядеть тошно на тех, кто им увлекается! Блок! Цветаева! – не ясно было, вкладывал ли в эти слова капитан свой или чей-то уничижительный смысл, но говорил спокойно.