Неодинокий Попсуев

 – Не возражаешь, Несь?

Светланова подошла к Татьяне и подала ей руку. Та удивленно посмотрела на нее. Перенесли стулья, тарелки, бутылки.

– А можно мне тост? – спросила Татьяна.

Никита Тарасович, поднесший уже рюмку ко рту, глянул «на собравшихся» и, не отводя рюмки ото рта, кивнул: произноси, только скорей.

– Позволь, Несмеяна Павловна, пожелать тебе счастья.

– Всё? – спросил Берендей и опрокинул рюмку. – Спиши слова.

– Как там город на Неве? – спросил Орест. – Из музеев, наверно, Тань, не вылезала?

– Какие музеи? В больнице три дня просидела.

– А ты, Сергей, в Ленинграде бывал?

Попсуев не поверил ушам: прилюдно «ты», взглянул на Несмеяну. Та с насмешкой смотрела на надувшего щеки саксофониста, гривастого с пролысинами молодца лет пятидесяти, и в ее глазах был огонек.

– Бывал. На соревнованиях, а в детстве вообще при цирке жил.

– Родители циркачи? – спросил Берендей.

– Да, – ответил Сергей, – цирковая семья.

– А чего же не пошел по их стопам? – спросила Нина, глядя то на Несмеяну, то на саксофониста.

– Классно дует, – поддакнул Попсуев; ему очень хотелось хоть как-то зацепить Несмеяну. – Не лопнул бы.

Когда музыканты отложили инструменты в сторону, Сергей подошел к саксофонисту. Окинув его взлохмаченный, не по годам экзотический вид, произнес запомнившуюся фразу:

– Что за польза тебе в спутанных волосах, о глупец! Что за польза тебе в одежде из шкуры! Ведь внутри тебя – джунгли, ты заботишься только о внешности.

Саксофонист взял за грудки Попсуева, но тот с усмешкой развел его руки, и в них оказалась свернутая в трубочку «Вечерка». Барабанщик в восторге схватил палочки и выдал дробь. Несмеяна, как показалось Сергею, улыбнулась. Но ему улыбка царевны показалась такой далекой и не ему предназначенной, что он поспешил вернуться к Тане.

Попсуев преуспел в комплиментах, а Татьяна, чутко уловив сомнения кавалера и не дав им развиться до болезненного состояния, поспешила увести его из кафе в общежитие.

– Не спишь? – произнесла Татьяна. – Я слышу твои мысли.

– Они о тебе. Спи-спи.

– А стихи ты ей написал?

– Какие стихи?

– Да у тебя бумажка выпала, – зевнув, Татьяна вытащила из-под подушки листочек, – вот эта.