Охота на Анжелику

Словно завороженная, Лика смотрела, как шевелятся его губы, заметила несколько несбритых волосков в уголке рта слева. Нижняя губа у него была чуть выпячена вперед, и это делало его губы очень выразительными… Господи, о чем она думает!

– Неизвестно ведь, что ты на самом деле видела, – продолжил тем временем рассуждать Кирсанов, – то ли разборки, то ли месть, то ли еще что-нибудь. Но новость, что есть свидетель взрыва, быстро распространится. Хотя, какой ты свидетель? Ну, видела какого-то мужика с высоты третьего этажа, ну и что? Ты его описать сможешь?

– Нет, не смогу, – помотала головой Лика.

 – Он был одет во все темное, а в тот угол даже свет от фонаря не попадал. Я просто увидела последовательность его действий, и все.

Кирсанов засунул обе руки в карманы и покачался с носка на патки и обратно. Ему бы сдать слегка назад, чтобы перестать ощущать запах ее кожи, иначе, не сдержится ведь! При этой мысли, он развернулся на пятках и прошелся туда-сюда по номеру.

– Тогда какой резон лезть на баррикады? Зачем объявлять о том, что видела убийцу? Навряд ли ты получишь медаль за отвагу, если добровольно подашься на допрос.

– А я уже администраторам сказала, что знаю убитого, – потухшим голосом заметила Лика.

– Поспешила, конечно, но на самом деле это не страшно, – он застрял снова в полуметре от нее, – Уже сегодня ты будешь знать точно, это тот Гунн или нет, так ведь и менты не дураки. У них есть паспортные данные погибшего, им его контакты раздобыть – раз плюнуть.

Им не понадобится твоя помощь при опознании. Сама видела, что там опознавать нечего, так что можешь быть морально свободна от необходимости геройствовать.

Лика осторожно протиснулась мимо него и села на кровать. Услышав об опознании, она почувствовала, что не за горами новый признак морской болезни, которую в данном случае правильнее было бы называть горной. Боже, боже, да это просто дикость какая-то.

Гоша, такой веселый, уверенный в себе, полный планов и надежд на будущее, мертв. Как такое могло случиться и почему?

Кирсанов, покрутившись, сел на пуфик, потому что кресло было занято одеждой. Внезапная бледность, разлившаяся по ее лицу, была принята им за страх. Конечно, тут завидовать нечему, девчонка, действительно, влипла в скверную историю. Если менты пронюхают об их близком знакомстве с Гунном, с живой нее не слезут.