Забирая Еву

***

Колесников в тот день вызвал меня к себе на ковер. Мне, честно говоря, было смешно наблюдать за тем, как он исходится гневом и злобой по отношению ко мне. Но сказать ничего не может. Видимо, Кай ему хорошенько наподдал. Единственное, что было сказано мне:

– Не думал, что вы настолько востребованы, Ева Сергеевна. Ладно Егор Анатольевич… Но держать под контролем и Николая Германовича… Я вас недооценивал, – задумчиво протянул он под конец нашей аудиенции.

Я ничего не стала ему отвечать. Зачем? Пусть думает так, как ему хочется.

Всю оставшуюся неделю Кирилл Александрович пытался по максимуму испортить мне жизнь. Его больше не волновали ничьи косяки в работе, ничей неопрятный внешний вид. Теперь я, словно красная тряпка тореадора. При одном моем появлении у Колесникова перекашивалось лицо. Крыша поднималась от его крика на меня во время планерок. Я держалась. Ни разу не показала ему своей слабости. А мысленно отсчитывала часы до возвращения Егора.

Он звонил мне каждый день. По вечерам, перед сном мы болтали с ним по несколько часов. Я жутко скучала. И возможность хотя бы услышать его голос, для меня была просто спасением. Я не стала рассказывать ему по телефону о своих проблемах. Во-первых, это был нетелефонный разговор, а во-вторых, я знала, услышь он в моем голосе нотки отчаяния, бросил бы все и примчался на помощь. Поэтому на его взволнованные вопросы о моем грустном голосе, я отвечала, что просто устала, просто соскучилась.

Ребята из отдела откровенно недоумевали, отчего так неожиданно Колесников взъелся на меня. Выручали меня, как могли. Потому что тот объем работы, которым меня нагрузил Кирилл Александрович одному человеку было выполнить просто невозможно. Мы делали ее втроем, и все равно оставались нерешенные вопросы.

И вот, наконец, настала долгожданная пятница. Я еще не успела открыть глаза, а мой телефон уже вовсю разрывался.

– Алло, – нащупав на подушке аппарат, кладу его себе на ухо.

– С днем рождения, малыш! – довольный голос Егора напрочь сметает последние остатки сна.

– Спасибо, – не замечаю, как начинаю улыбаться.

– Но, откуда ты узнал? Я ведь никому не говорила, – переворачиваюсь на живот, поднимаюсь на локтях.

– Я твое дело личное наизусть знаю, – гордо заявляет Егор.

– В первые дни, буквально до дыр его затер. Все любовался на твое фото в анкете.

– Маньяк, – хохочу, закрывая глаза.

– Еще какой. На выходные ничего не планируй.