Забирая Еву

– Подумать не мог, что у нас такой кадровый голод. Егор уже всех подряд к себе тащит – раздается над головой его высокомерный тон.

А когда я поднимаю на него глаза, Кай словно и нет до меня никакого дела, проходит вперед к лестнице. Смотрю в его спину, и думаю о том, что хуже этого самовлюбленного сноба нет никого на свете. Ну, точно, ледяной Кай.

***

Остаток дня занимаюсь ежедневной рутиной. Готовлю постановления, возбуждаю исполнительные производства. Соседи по кабинету снова на исполнительных действиях.

– Привет, мелкая, – в кабинет входит мой сосед по столу. Жорик. У него красное от солнца лицо и огромная папка в руках. Парень бросает тяжелую ношу на поверхность стола и подставляет лицо прохладному потоку воздуха из сплита.

– Привет, чего это я мелкая?

Обернувшись, он пожимает плечами.

– Мы тут с Илюхой подумали и решили, что больно ты на мелкая и худая, – говорит он, поворачиваясь в мою сторону.

– Вы мастера комплиментов, – хмыкаю, возвращаясь к бумагам.

– Нет, подожди. Давай разберемся, – Жора подходит к моему столу и, схватив ручку из подставки, присаживается на краешек.

– У нас заведено каждому иметь свое прозвище.

– Не заметила. По— моему, у вас тут все до жути официальные. Строго по имени— отчеству.

В ответ на мои слова Жора морщится.

– Это ерунда все. В нашем кабинете действуют свои законы.

– И какое же первое правило?

– Первое правило: все, что происходит в этом кабинете, остается в кабинете. То есть никакого стукачества и доносов.

– Поддерживаю. И какие же у вас прозвища?

– У Илюхи – Жижа. От фамилии – Киселев. Сначала был Киселем, а потом стал Жижей, – поясняет Жорик. А я слушаю это и думаю о том, что в моей жизни всегда так.

– А какое у тебя? – спрашиваю, отворачиваясь к монитору компьютера.

– А свое я тебе не скажу, – хмыкает Жора. Не знаю, хочу ли я это на самом деле знать. Не успеваю ничего ответить. В проеме кабинета появляется запыхавшийся Илья.

– А сейчас узрите, товарищи! – восклицает он, занося в кабинет бюст Ленина в половину его роста.