Я твой враг

Он что-то говорит в ответ, но его больше никто не слушает. Я подхожу к маме и обнимаю ее. Спустя несколько минут мы слышим удаляющиеся шаги и стук закрываемой двери.

И только когда мы остаемся с мамой наедине, я отстраняюсь.

– Это значит?

– Да, – отвечает резко. – Операция не помогла. Есть лекарство, но оно экспериментальное. Стоит очень дорого, и не факт, что поможет. Врач сказал, шансов мало. Нужен Израиль. Только там занимаются такими пациентами.

В горле мгновенно пересохло. Я смотрела на маму, на то как она утирает слезы, пытаясь подавить плач.

– Сколько? – наждачкой по горлу.

Мама потянулась к столу и пододвинула к его краю бумажку. На негнущихся ногах приблизилась и заглянула в него. Под ложечкой неприятно засосало. Нам не найти такую сумму.

– Где Мира?

Мама немного успокоилась.

– Завтра ее выписывают.

Я кивнула, подошла к графину и наполнила стакан водой. Все пыталась понять, где мне раздобыть хотя бы часть суммы. Я понятия не имела, что буду делать. Но знала точно – ни за что не сдамся.

– Как выпускной? – мама обнимает меня со спины. Сделав глоток воды, ставлю бокал на столешницу.

– Прости, детка, я тебя так и не поздравила. Все с Мирой, да с Мирой в последнее время.

– Ничего, – улыбнулась. – Ерунда какая, мам! Ты не расстраивайся, я обязательно что-нибудь придумаю.

Глава 2. Я тебя не знаю

Я приготовила маме поесть и, напоив успокоительными, уложила отдыхать. Вечером у нее смена, пусть набирается сил.

Последние десять минут сидела в комнате.

Под звучащие из колонок «The Neighbourhood», набирала сотое по счету сообщение. Но, написав, стирала все под чистую. Мне не хотелось злить ее, а сейчас, кроме слез и стенаний, я не могла написать ничего другого. Больше всего в жизни Мира не любит, когда ее жалеют. Это одна из вещей, способная сделать ее несчастной.

Свернула окошко сообщений, провела пальцем по экрану телефона. Усмехнулась про себя, понимая, что за эти полтора года так и не поменяла фотографию на заставке телефона.

Помню день, когда было сделано это фото. Урванный кусочек счастья, сохраненный мной в тайне ото всех.

На улыбку его мальчишескую смотрю, на ямочки на щеках и морщинки в уголках глаз. Демид обнимает меня, и смеется во всю, а я кричу от испуга, потому что мы летим на всей скорости вниз, на самой опасной и безумной карусели.

Помню, как мне было страшно тогда. Я вцепилась в его крепкую руку, будто, Демид смог бы спасти меня в случае падения.