Я твой враг

Дема уносит ее в спальню, а я на месте застываю, как истукан. Не знаю, что делать, как помочь?! Ведь ни помощи моей не примет, ни слова доброго. Поэтому я тихо выхожу из квартиры, прикрывая за собой дверь.

Спустившись по лестнице, останавливаюсь у подъезда.

По щекам слезы, мне так плохо! Я боюсь за тетю Олесю, за него боюсь. Не хочу, чтобы ему больно было. Не хочу, чтобы страдал. Я не знаю, что делать, поэтому просто стою, прижимаюсь к ледяной стене.

Через пару минут у подъезда тормозит карета скорой помощи.

Врачи поднимаются наверх, и я нервно переминаюсь с ноги на ногу, в тревожном ожидании их возвращения. Спустя некоторое время тетю Олесю выносят на носилках и грузят в машину скорой. Я вижу, как Демид пытается забраться внутрь, как злится на врачей за то, что его не пускают к маме. Я вижу слезы в его глазах, прикрываемые злостью. Я вижу его настоящего, и мое сердце стонет от боли.

И лишь когда скорая отъезжает, он замечает меня, все еще стоящую на углу дома. В несколько шагов преодолевает расстояние между нами.

– Все из-за тебя, бл*ть! Ей уже лучше было! И на кой ты приперлась к ней?! Я тебе бабки дал, че тебе еще нужно?! Или мало, бл*ть, дал?

Мне хочется зажмуриться, и исчезнуть отсюда. Я больше так не могу.

–Я не…

Резко схватил меня за воротник, сжал его.

– Если с ней хоть что-то случится, я всю вашу семейку сгною. Ты пожалеешь, что на свет родилась Белка, – мое имя на ухо прошептал. Тихо, заставляя трястись от страха каждый миллиметр тела.

Я все могла стерпеть.

Его нападки, и попытки унизить. Но обвинить меня в болезни тети Олеси. Это уже слишком.

–Да пошел ты, Огинский! Что мы тебе сделали?! А?! Что мы все тебе сделали?! – злость душит мой страх. Я отталкиваю его.

А он смотрит на меня так, с презрением.

–Это ты, бл*ть, у отца моего спроси! На могилу к нему сходи и вопрос задай, Белова! Или нравится делать вид, будто все норм? Будто ты белая и пушистая?

–А если я и есть такая?! – в моих глазах слезы. – Если я понятия не имею, что случилось с твоим отцом? И почему твоя мама вдруг заболела! Я не знаю!

–Сука.

 – цедит сквозь зубы, отвернувшись.

Смеется. И звук этот царапает больнее, чем его грубая хватка рук.

–У папаши своего спроси!

Ненавижу его. В этот момент Огинский казался мне исчадием ада.

–Я не вижу его. Он ушел от нас, – процедила сквозь зубы.

Он заставляет меня говорить об этом, вспоминать. О самом постыдном и неприятном моменте моей жизни. Я до сих пор не отпустила обиду на отца.