Ты мой дом

Тогда он хватается за подол блузки и расстегивает ее, стягивая с сменяя.

– Вот так, ложись, – опускает на подушку и принимается расстегивать джинсы.

Трачу все силы, чтобы открыть глаза и посмотреть на него. Сам трясется весь, губы синие, по лицу вместе с дождевой водой стекает красный ручеек, а думает только обо мне. Больно от его заботы. Понимаю, что не заслужила ее, что не моя она.

Дема отбрасывает в сторону мою одежду. Теперь на мне только белье. Он укрывает меня одеялом.

– Сними белье, слышишь? Если ты не сделаешь, придется мне.

Я не могу даже пальцем пошевелить, мне настолько холодно.

– Белка… – тянется к одеялу, стягивая, а я вцепляюсь в его край.

– Нет-нет, я смогу.

Кое-как снимаю с себя лифчик и трусы. Дема кутает меня в одеяло, забирая одежду. Я хочу осмотреться, чтобы понять, где мы, но мне так холодно и плохо, что я просто закрываю глаза, пытаясь переждать этот приступ.

Потихоньку дрожь стихает, и тело наливается усталостью. Не замечаю, как погружаюсь в глубокий сон, а когда открываю глаза, понимаю что мне нестерпимо жарко.

В комнате полумрак. Лишь горящий камин освещает ее. Приподнявшись на подушке, осматриваюсь по сторонам. Кровать, стол и ковер на полу, на котором сидит Демид.

Он спиной ко мне, поэтому я позволяю себе расслабиться и с жадностью рассмотреть его. Из одежды на нем только черные спортивки. Оголенная, чуть сгорбленная спина приковывает мой взгляд.

Он в синяках весь. Под правой лопаткой огромная гематома от вида которой сердце кровью обливается.

Дема не замечает меня. Его взгляд устремлен на огонь, и судя по тому, как сильно наряжено его тело, ему се еще больно.

Там, в доме у Котова он появился так неожиданно и так вовремя. Все это время мы были заняты лишь тем, чтобы сбежать от погони и спастись. Я готова была убить человека ради него, а он готов был погибнуть.

Наша последняя встреча доставила нам много боли. Дема думает, будто я с Исаем, а я знаю, что он вернулся к моей сестре. И сейчас, когда я испытываю дикую тягу к нему, моя совесть вопит.

Протянув ладонь, осматриваю свои руки. На запястьях синяки – следы пальцев Олега. Меня знобит от воспоминаний того, как Котов трогал меня. Его жадный взгляд ненавистен мне.