Ты мой дом

– Ты же сказал, что там не опасно…

– Я сказал, что Олег ничего тебе не сделает. В остальном нет гарантий, крылышко…

– Ты отпустишь меня после дела?

Он молчит. Только взгляд его наглый, злой, по-хозяйски скользит по телу. И в этот момент я понимаю, какой была дурой, когда дала согласие на эту сделку. Снова купилась! А ведь Демид был прав. Гесс не станет держать слово, если не хочет того.

– Идем… – кивает на выход.

Я остаюсь неподвижной.

– Я никуда не пойду, пока ты не скажешь!

На его губах появляется улыбка.

– Давай сначала сделаем все как нужно, а потом поговорим. А то подсядешь на это дело, потом за уши не оттащишь, – усмехнувшись, он хватает меня за руку. Я пытаюсь вырваться, но его хватка стальная.

– Скажи, скажи, что отпустишь меня! Скажи это! – кричу, толкаю его в спину снова и снова. В моих глазах слезы, и мне хочется кричать еще громче, и бить его еще сильней.

Несколько секунд он стоит неподвижно, позволяя мне делать это.

Холодные голубые глаза проникают в самую душу. Наклонившись, шепчет у самого лица.

– Если ты о пребывании вне этого дома, то – да, ты сможешь вернуться к себе. Но я не отпущу тебя, крылышко. Не отпущу насовсем. И сколько бы ты не ненавидела меня, мне плевать, – отстранившись немного, внимательно всматривается в мое лицо. – Срать я хотел на твою ненависть и злость, – хрипло, с усмешкой.

Я хочу послать его, но он резко обхватывает мой затылок, притягивая к себе. Его губы накрывают мои в ненавистном для меня поцелуе. Я сжимаюсь в комочек, потому что знаю – не выпустит. Пока сам того не захочет. Поцелуй длится до бесконечности долго. Я зажмуриваюсь, чтобы не видеть, не подпускать к себе эту реальность. Реальность, где моих губ касается кто-то другой. Мне хочется плакать, но я не стану. Не покажу ему своей слабости и боли. И когда Исай наконец-то отстраняется и отходит от меня, я демонстративно вытираю свой рот рукавом.

Вижу, как вспыхивает злость в его глазах, как сжимаются челюсти. Но больше ничего не сказав, он поднимает с рабочего стола пистолет, и проверив патронник, убирает его за пояс.

– Переодевайся, Мир отвезет тебя, – бросает грубое, даже не обернувшись. Направляется к дверям.

Сжав от злости кулаки, впиваюсь взглядом в его спину. Грудь раздирает от затопившего гнева.