Теперь мы квиты

Не х*р мне указывать, что и кому говорить. Если Огинский решил впустить в свою жизнь криминал и испортить ее, то зря надеется, что я позволю ему это сделать.

– Вот уж не рад, так не рад – проговорил, нагло глядя в глаза Исаю. Он был выше меня, но я его не боялся. И понять не мог, почему весь город дрожит лишь при упоминании его имени.

– В гостеприимстве тебе нет равных, – усмехнулся, не обращая внимания на грубость. – Дело есть. Можем обсудить?

– Нет у нас с тобой дел, Исай. Я Мирону уже все сказал.

Он широко улыбнулся, затянувшись сигаретой.

– Брат говорил, что вы нехило поеб*шились. Не думал, что так нынче обсуждаются дела, – проговорил с усмешкой.

– Считай, что это дружеским спаррингом, немного вышедшим за рамки.

– Лука, – окликнул Дема. – Послушай, Исай дело говорит.

– Мне пох*й, о каком деле говорит Исай.

Обернулся к Гессу. Он выжидающе смотрел на меня.

– Ответ тот же, что дал твоему брату. Мы не связываемся с криминалом. Ни один из моих бойцов не станет с тобой работать.

Выпустил дым сигареты. Гесс напрягся. Видел, как полыхнуло пламя в его глазах.

– Сделаешь ЧТО, Варламов?

Подошел к нему, задрав голову, посмотрел в глаза его наглые.

– Не. Суйся. К моей. Семье, – проговорил с нажимом, с расстановкой. – Стволами не только вы можете похвастаться, Гесс. Ты знаешь меня.

– Знаю, – кивнул Исай.

Он садится в тачку и уезжает.

– Ты как? – Огинский поднимает напряженный взгляд, и я замечаю ссадину под его бровью. Твою ж!

Сжимаю пальцами глазницы. Бл*ть, как бы не сорваться.

– Слушай, у меня все под контролем, – начинает было Демид.

Я смеюсь.

– У меня тоже было, Дем… – не успеваю договорить.

Вдруг рядом с нами, едва не сбивая, тормозит тонированный фургон. И как только останавливается, из него градом сыпятся люди в скафандрах.

– Мордой в пол! Лежать! – кричит самый наглый, буквально сбивая меня с ног. Он давит на лицо, выламывая до боли руки за спиной.

– Больно, бл*ть! Легче! – слышу рев Демы, – повернув голову, вижу, что и его положили.

– Варламов Лука Алексеевич, Огинский Демид Владимирович? – раздается голос над головой. Я не вижу лица его хозяина. Все что я могу лицезреть – его лакированные туфли и брюки в клетку.