Теперь мы квиты

Мне хочется, чтобы Дема оказался прав. Но сегодня Лука забрал у меня последнюю надежду.

– Нет, Дем. Он гордый, и жестокий. И если он отворачивается, то навсегда. Спасибо тебе… ты даже не представляешь, как помог.

Огинский подходит ко мне, обнимает за плечи.

– Если что, я всегда готов стать твоим другом по сексу. Ты же знаешь, я не подведу, – шепчет на ухо. Его ладонь сползает ниже талии.

Я шлепаю его по плечу, отстраняясь. А он смеется во весь рот.

– Езжай уже быстрей отсюда, Огинский. А то в больничку как пациент загремишь! – бурчу беззлобно.

Дема отстраняется и подмигивает мне. Смотрю на то, как он усаживается в машину, как срывается с места с жутким визгом шин, и стараюсь вспомнить, как дышать то? Как начать жить? Ведь их больше не будет… ни одного из них.

Дема сказал, что жизнь Варламова изменится. Огинский даже не представляет, как изменится моя, когда я переступлю порог этого дома.

Неспешно иду к дому. Погода теплая, совсем не типичная для осени. Лука снова на свободе, он в порядке – это главное.

Да и я сделала все, что могла. Пришла, поговорила, объяснилась. А уж как принять мои слова – это уже его дело.

Ворота разъезжаются и охранник приветливо машет рукой. Я прохожу по подъездной дорожке, поднимаюсь по крыльцу. В гостиной меня встречает Алина. Домработница Оскара. Женщина сдержанно кивает и просит меня подняться наверх. Оскар ждет меня в кабинете.

По спине пробегает озноб. Я стараюсь не думать ни о чем. Я просто иду, преодолевая ступеньку за ступенькой.

Первая дверь от пролета – его кабинет. Замираю на мгновение. Стараюсь лихорадочно перебрать в голове все оставшиеся варианты. Хотя бы один? Тот, за который можно ухватиться. Но кого я обманываю? Лука отобрал его сегодня. Забрал и даже глазом не моргнул.

В горле пересыхает. Сглатываю и, сделав глубокий вдох, поднимаю руку, постучав в дверь.

– Да, – раздается напряженное, и в этот момент я переступаю порог комнаты.

Его холодные глаза впиваются в меня. Оскар напряжен. Откидывает в сторону бумаги, резко поднимаясь из—за стола.

Он ястребом срывается в мою сторону, и на секунду мне становится страшно.

– Ия, ты где была?! Я битый час звоню! – в голосе тревога и злость. Уже ставший постоянным коктейль эмоций.

Он замирает в нескольких сантиметрах от меня. Готов разорвать на куски, готов придушить от злости. Но он не сделает этого. Оскар – единственный, кто не способен сделать мне больно.

Я знаю, что он имеет право на эти эмоции.