Папина дочка

Открываем хранилище и выносим все, что лежит в камерах хранения, также наличку с касс. Все пройдет гладко – даю тебе пятьсот штук.

Марк молчит. Его взгляд тяжелый, обреченный. Насколько я знаю друга, он никогда не был бандитом. И то, что предлагает Араб – чистое самоубийство и билет на зону прямым рейсом.

– Слушай, я с криминалом не хочу развязывать…

Араб начинает злиться.

– Ты думаешь, меня волнуют твои желания?

Он обернулся ко мне.

– Ты тоже пойдешь, сын бандоса…

– Нет. На это дерьмо, я точно не подпишусь.

Секунда, и он подскакивает со стула, приближается ко мне. Снова направляет ствол мне в голову.

– Выбирай, либо идешь на дело, либо пулю в лоб, – надавливает стволом, давая прочувствовать всю прелесть выбора.

– На х*р иди. Лучше пулю лоб, – произношу тихо, с улыбкой, смотря ему в глаза.

Прищуривается. Взгляд вспыхивает злостью, а челюсть сжимается.

– Тогда я пристрелю твоего дружка, а на тебя повешу его долг. При любом раскладе ты в деле.

Твою мать! Прикрываю глаза, понимая, что обложили.

Он говорит, что предоставляет мне выбор. Но разве есть у меня выбор, когда близкого мне человека пытаются убить?

– Зачем я нужен тебе? Я не бандит. На такие дела никогда не ходил. Да и ты не знаешь меня, может, я наркоман конченый и подведу всю команду, или мусор…

Араб отпускает Марка.

– Ты же Монтана. Рубишь в электронике. Марк бухой рассказывал про друга, наводящего шорох у америкосов. Тачки угоняешь, перебиваешь и выполняешь заказы, в том числе из России.

– Дальше что? Какое отношение тачки имеют к ограблению банка?

– Мне нужно, чтобы ты вскрыл код на двери и открыл хранилище.

– Направь дуло пистолета работнику банка и он сдаст тебе код, – пожал плечами.

Араб усмехнулся.

– Ты думаешь, я идиот? Мы будем брать банк, когда в нем никого не будет. В среду главный офис закрывается из-за ремонтных работ. Мы будем там одни, если не считать нескольких рабочих. Я не собираюсь терять время, в поисках того, кто знает код. Вот ты мне и пригодишься.

– Без тщательной подготовки идти на такое – чистое самоубийство.

Араб ухмыльнулся.

– Мы выходим в среду, – проговорил твердо. – Я иду с вами.