Папина дочка

Только когда услышала в телефоне его хриплый, сонный голос, поняла, что творю. Посреди ночи с такими новостями…

– Морковка, ты в порядке? – в его голосе звучала тревога.

– Пап, забери меня, – сумела проговорить сквозь ком в горле, прежде чем меня скрутило новой волной слез.

– Пиши адрес. Выезжаю.

Он сбросил вызов, а у меня сердце сжалось. Такой простой и незамысловатый ответ. Вот он – мужчина. Именно таким должен быть тот, кому можно подарить свое сердце. Защитник. Наша с мамой стена нерушимая. Всю жизнь он носит маму на руках.

И нас с сестрой и братом холит и лелеет. Я не родная ему, но ни разу в жизни он не дал мне повода усомниться в любви к себе. Я никогда не испытывала ревности к близнецам. Наоборот. Мне всегда казалось, что именно я его любимица.

И теперь, сидя в отеле абсолютно чужого мне города, преданная тем, кого любила, я дала себе обещание больше никогда не размениваться на подобных Ярославу. Он не заслужил даже слезинки моей, а я рву душу.

***

Папа приехал в четыре часа дня.

Я понятия не имею, каким чудом отец так быстро добрался до города. Представить страшно, сколько он на спидометре выжимал.

Я спала. Удалось вырубиться только к десяти утра. А разбудил меня громкий стук в дверь.

Он стоял на пороге. Не успела я и пикнуть, как папа сгреб меня в объятия. Он так крепко прижал меня к груди, что дышать было нечем.

Почувствовав его тепло, вдохнув аромат его духов, я снова расплакалась. Только теперь не от боли, от облегчения.

Без лишних слов отец помог собрать мои вещи и взяв меня за руку, помог спуститься вниз.

Все это время он ни единого вопроса мне не задал. В этом весь папа. Ему не нужен пустой треп, он человек дела. Всегда четко и по существу.

Он погрузил мои вещи в багажник и устроился на водительском. Папа посмотрел на меня, а я вдруг засмеялась. В голове всплыла вчерашняя сцена.

– Я врезала ему, – озвучила свои мысли в ответ на его недоумевающий взгляд.

Папа улыбнулся. Откинул голову на подголовник сидения, посмотрел на меня прищурено.

– Умница. Но еще лучше было бы пулю в лоб.

Я усмехнулась. Вот он любимый отцовский юмор. Оказывается, я дико скучала по нему.Папа выехал на проезжую часть.

– Он не монстр…

– Да, он просто кретин, которого стоило бы кастрировать как кота-зассанца.

Мои глаза едва не выпали из орбит. Повернулась к нему, не зная, то ли мне возмутиться, то ли рассмеяться в голос.

– Па-а-ап, – протянула сердито.

– Прости, – улыбнулся, сжав мою руку.