Нас будто нет

Каким бы дорогим и лощеным не был его костюм, насколько бы идеальной не была его прическа, он годился мне в отцы. Сколько ему лет? Шестьдесят или больше? Когда старик с вожделением в глазах смотрит на двадцатитрехлетнюю девушку, это не может не вызывать чувства отвращения.

– Рахим, – Балашев позвал мужчину, за которого так отчаянно цеплялся избитый незнакомец. Тот, кстати говоря, от ужаса и страха совсем окаменел. Сейчас он сидел в углу, закрыв руками лицо. Лишь подрагивающие от тихого плача плечи говорили о том, что он в сознании и все слышит.

– Убери его отсюда. Делай, что должен, – все это время Балашев ни разу не отвел от меня взгляда. Широкая улыбка, демонстрирующая ряд ровных и белоснежных виниров, заставляла ежиться.

Высокий брюнет снова прошел в помещение.

– Идем, – грубо схватив за плечо рыдающего мужчину, поволок его к выходу. И когда за ними закрылась дверь, Балашев жестом попросил меня устроиться на диване.

Еще никогда с таким рвением я не выполняла чей-либо приказ. Опустившись на нежную ткань кожаного дивана, постаралась собраться с мыслями, не сводя внимательного взгляда с мужчины у окна.

Балашев выглянул во двор и осмотрел пространство. После достал из кармана платок и принялся смахивать им кровь с кистей рук. В задумчивом взгляде мерцало граничащее с одержимостью любопытство.

– Олег, – произнес Потап, неуклюже топчась на месте. – Я встретил ее в клубе, она пришла к Ворону. Просила устроить с тобой встречу по поводу Мирона, но Ворон захотел решить вопрос самостоятельно.

Балашев обернулся.

– И? Решил?

Нервный взгляд Потапа, брошенный в мою сторону, заставил встрепенуться.

– Олег, брат поступил опрометчиво и неправильно, за что раскаялся. Я рада, что могу лично попросить прощения у тебя, и сейчас я выступаю не от своего лица, от лица Исая. Камни мы вернули, деньги за моральный ущерб я передела Ворону. Мирон сейчас в плохом состоянии, данная ситуация сильно повлияла на него.

На губах Балашева скользнула улыбка.

– Элис, Элис… – проговорил задумчиво, направляясь ко мне.

– Не только красивая, но и храбрая девочка, – прошептали его губы, в тот момент, когда острие ручки с выдвинутым стержнем коснулось моей скулы. Он провел по ее очертаниям, слегка задрав мой подбородок.