Нас будто нет

Длинные пианистические пальцы ловко орудовали вилкой и ножом, разделяя по кусочкам огромный сочащийся соком стейк. Рассматривая мужчину беззастенчиво и открыто, я думала о том, что даже изящество, сквозящее в каждом его жесте, не способно одурачить меня.

Если бы он был картиной, то созданной художником с отточенной мастерством рукой, но непременно с твердым и каменным сердцем. Ворон не был обычным человеком. Он являл собой абсолютное и непрерывное воплощение слова «дьявол».

– Если хочешь о чем-то спросить, спрашивай.

Вздрогнув от неожиданности, тут же взяла себя в руки.

– Я отдала всю сумму, которую требовал твой хозяин, – произнесла твердо. – Теперь вы в расчете, это ведь так? Ты должен дать мне слово…

Словно потеряв всякий интерес, он опустил глаза в тарелку.

– Я так понимаю, ты поела. Можешь идти.

Эти слова были сказаны с оттенком раздражения. Словно он ожидал чего-то другого, а я испортила всю игру.

Разочарование каменной плитой придавило плечи. Я вдруг поняла, что с самой первой секунды нашей встречи он и не собирался помогать мне! Ворон забрал мои деньги, а теперь выгоняет.

– Нет, Ворон, так дела не делаются. Передай своему хозяину, что брат больше ничего не должен!

Он продолжает делать вид, словно не слышит меня. Либо ему просто плевать на мои слова. Ворон с невозмутимым видом продолжает есть. А мне рыдать от отчаяния хочется.

– Это ведь так?! Вы в расчете, Ворон, и если я узнаю…

Оставив на полупустом блюде вилку с ножом, он отстраняется. Взгляд его черных глаз алыми ожогами скользит по коже. Мне физически больно от страха, заполняющего вены внутри. Возможно, я только что перешла грань. Но на кону благополучие моего брата, и если будет нужно, я вцеплюсь ему в глотку, и вырву зубами его сердце.

– Уходи, – ледяной тон иглами под кожу.

Знобит, но я усиленно гоню прочь чувства, на которые сейчас не имею права.

– Думаешь, мне приятно тут сидеть? Ты должен дать слово…

От былого спокойствия и наигранной вежливости не остается и следа. В черных глазах холод. Я не знаю, что именно так разозлило его, но сейчас Ворон превратился в ту самую бездушную машину.

– Жить хочешь, уходи и больше никогда не появляйся у меня на глазах.