Мой запретный

И я не собираюсь поддаваться на его игры.

– Ну и? – раздалось его тихое в тишине. К этому времени я себя уже накрутила так, что готова была выпрыгнуть из машины. И его наглый взгляд, скользящий по моей фигуре раздражал с невероятной силой.

– Раз мы наконец-то остались одни, я жду твой рассказ. Что у тебя за терки с братьями?

Бросила на него гневный взгляд.

– Я не собираюсь ничего говорить тебе. Тем более о братьях.

Он кивает. Словно не услышал злости в моем голосе.

– Ладно, я согласен, что не стоит портить воздух разговорами о них.

Какие длинные у него ресницы! И зачем парню такие?! Тем более бойцу, который готов хоть каждый день калечить свою внешность на ринге. А тут наращиваешь, терпишь по три часа изнурительные процедуры, и то не такие длинные и пышные как у него.

Ой, кажется, я слишком долго пялюсь. Он подмигивает мне, а я краснею и отвожу взгляд.

–Та, что у тебя с Орловским? – повторяет свой вопрос.

Я закатываю глаза от злости.

–Ты и его знаешь? – спрашиваю, и не даю ему времени на ответ. – Ну да, ты ведь Лука, как я могла подумать о другом?

Он молчит. Бросает на меня смеющийся взгляд.

– Просто пришла потусоваться с подругой. И если бы не ты, у меня бы это удалось.

– Если бы не я, тебе бы пришлось сражаться в рукопашную с той гандболисткой.

– Гандболисткой? – неужели он и ее знает?

Лука пожимает плечами.

–Или борцухой. Одно из двух, Ослик. Банки у нее что надо…

– Сама разобралась бы.

Заметила, что мы как раз проезжал мимо двора Аси.

– Вот здесь заверни направо.

Он сделал как надо. Удивительно, даже спорить не стал.

Лука останавливается у дома Аси.

– Значит, теперь здесь твоя берлога?

– Угу, – киваю и тянусь к ручке двери. Ловлю себя на мысли, что хочу совершенно другого. Чтобы остановил меня, или попрощался как-то по-особенному. Но это ведь Варламов. С ним невозможно так. Он просто не умеет открыто и сердцем.

Я открываю дверцу и пытаюсь выйти из машины, но Лука резко хватает меня за шею, заставляя остаться и повернуться к нему. Он удерживает меня, но зачем?

Я пугаюсь. Его движение такое резкое, такое наглое. Смотрю в его глаза, а он в мои. Всматривается так долго, с напряжением, которое меня пугает. Успеваю пожалеть о своих выходках. Теперь они не кажутся мне остроумными, скорее наоборот – ужасно глупыми.