Шторм изнутри

Но ничего не происходит. Тщетные попытки услышать нечто в гробовой тишине.

Все это тянется бесконечные часы, чувство времени растворяется в монотонности, превращаясь лишь в неизмеримые во тьме расстояния от одного поворота до другого.

Шаг за шагом.

Все та же тишина, лишь эхо собственных шагов. Все та же густая тьма, протянувшая свои пальцы сквозь сферу света от тяжелого фонаря. Но воздух!… Кай почуял даже не запах, носа просто коснулось какое-то движение воздуха, постороннее, едва заметное, как пушинка одуванчика, но это движение он сам не мог породить.

Кай замер. Он даже сделал шаг назад, очень… очень медленно поставив фонарь в пыль пола. Не отрывая глаз от темноты прямо перед собой, он опустил одну руку на рукоять тесака и застыл.

Тишина. Она давила и пульсировала собственной кровью в ушах. Ничего не происходило, но какая-то энергия рождала чувство, что что-то не так, вокруг не та однообразная пустая чернота коридоров.

Во тьме снова появился блеск. Теперь это был отчетливый блик, похожий на лунное отражение, прямо перед Каем.

Огромное жилистое тело размером со льва, кошачья морда и ничуть не менее львиная грива, пышная и лоснящаяся. Мощные лапы, согнутые для прыжка, выпустившие мощные когти, глубоко впившиеся в землю. И гладкая, блестящая в неярком свете черная шерсть – не единого волоска иного цвета – словно созданная самой тьмой.

Туннельный Кот. Так ласково называли его те, кому удалось выжить при встрече с этим животным. Ловкость, кровожадность и хитрость делали из этого обаятельного парня великолепного убийцу. Встреча с ним, вот так нос к носу, почти всегда означала смерть.

Кай не шелохнулся – да он бы и не успел – но все его тело изготовилось к схватке. Пальцы обеих рук напряглись, сложившись в подобие когтей, но на лице не дрогнул не один мускул, не отрывая взор, он смотрел в глаза животному.

Кот не атаковал, он так же остановился перед Каем глядя ему в глаза в ответ, не единого движения, лишь черный нос работает, нюхая воздух. Кот был прекрасен, короткая черная шерсть подчеркивала смертоносную грацию кошачьего тела, а грива казалась ухоженной и чрезвычайно мягкой, хотелось погладить ее, запустить в нее руки. Восхитительный хищник, о таких животных даже не знают на поверхности.