Шторм изнутри

– Надеюсь после твоего ухода, мне никогда больше не придется изготавливать ничего подобного. – Произнес кузнец. Он не желал больше прикасаться к этому металлу, несмотря на то что и сам смог получить подобный сплав. Он считал его уникальным, считал, что только мрак может породить подобное. Сплав, пришедший из Тьмы подземелий. Нет, не та руда, которую добывают глубоко в чреве скал, этот сплав пришел из самых недр, из черноты, оттуда, где уже нет ничего человеческого, где заканчивается жизнь, где страх и печаль становятся измерениями, а не чувствами – самая настоящая бездна! Этот сплав наполнен Тьмой, частицами этой невозможной черноты, частицами нежизни.

Он обладал свойствами, которые вызывали отвращение, страх и ненависть у кузнеца. Познав которые, он желал никогда больше с ними не сталкиваться, которые желал забыть.

Но, как оказалось, не он единственный познакомился со страхом, таящимся в глубине. И кто-то – кузнец ни на секунду не желал знать кто это – кто-то даже использовал этот страх, изготавливая нечто такое, как эти ключи.

Логика намекала на то, что не только ключи могли быть изготовлены из этого сплава.

Сделать копию для Кая оказалось настоящей пыткой. Теперь у кузнеца было намного больше того, чего бы он хотел забыть.

– Прощай, мой друг. – Кивнул кузнец Каю, он не желал держать на него никакого зла.

*

Доминика сидела на твердом монолите кровати в маленькой келье Кая и наблюдала за тем, как он неторопливо, как-то даже устало, расстегивает многочисленные застежки плаща, извлекая себя из плотной ткани, будто из кокона или какого-нибудь защитного комбинезона.

Завтра эта тесная комнатушка может уже принадлежать кому-то другому, а может и простоять пустующей месяц или год.

Освободившись от плаща, Кай достал отданный кузнецом сверток. Не обращая никакого внимания на Доминику, он грохнул им об стол и развернул тряпье. Внутри лежало две связки абсолютно одинаковых предметов, никакой разницы, только на одной связке заметны следы времени, а вторая блещет новизной.

Кай кивнул сам себе.

Его самого, похоже, энергетика предметов ничуть не волновала, а Доминика вряд ли почувствует ее, не прикоснувшись к металлу, тем не менее, он не торопился демонстрировать ей изделия.

Одну связку он припрятал в высоком голенище сапога с множеством ремешков и застежек, а вторую просто сунул за пазуху.

Затем он подошел к сундуку и застыл перед ним, задумчиво потирая подбородок, глядя на него, как на возникшую обузу.