Номинар

Пришлось засунуть ему в рот рукоять собственного пистолета, предварительно разрядив его и разобрав на части – словно во сне, я слышал звон падающих на гранитные плиты площади гильз. На немой вопрос, застывший в глазах охранника, я пожал плечами, и мы продолжили.

Именно в тот момент, когда казалось, что конвульсии несчастного стихли, появилась Мойра. Я не сразу её заметил, она стояла в толпе за спиной охранника и внимательно наблюдала, совсем не замечая меня. Порыв окликнуть её и попросить немедленно уйти улетучился – тело Верона под моими руками резко застыло.

Глаза мужчины распахнулись, и под восковыми веками я увидел окрасившиеся в чёрный цвет белки.

– Что у вас происходит? – Неожиданный вопрос Рэка, заданный через ИИ, чуть не устроил мне сердечный приступ.

– Ему каракатица в глаза прыснула.

– Что? – недоумённо переспросил на той стороне куратор.

У меня не было других объяснений.

Я заворожённо наблюдал за чернотой, растекающейся из глазниц по ближайшим сосудам и венам. Она наполняла и уродовала до неузнаваемости лицо мужчины, о существовании которого я узнал пару часов назад.

Чернота просвечивала сквозь и без того тёмную кожу. Стоявший рядом Акки наблюдал за чудовищным преображением мужчины с не меньшим ужасом, но его страх прочесть мог один я – для прохожих он оставался невозмутимым изваянием.

Охранник вызвал скорую помощь, на что у меня не хватило мозгов.

– Сейчас тебе помогут. Ты только держись. – Секьюрити пытался не дать отключиться пострадавшему, разговаривая с ним.

По мне, так лучше бы Верон потерял сознание и забылся.

Послушав этого однорукого с участливостью стажёрки-медсестры и спокойствием монаха-отшельника, можно было запросто поверить в правдивость его слов.

Послышался шум двигателей сферы; Верон, спокойно лежавший до этого с пистолетом в зубах, вдруг оживился. Людей на площади заметно прибавилось: мать держала за плечи чересчур любопытного мальчишку с соломенными волосами, несколько мужчин, явно не знакомых друг с другом, в голос обсуждали происходящее.

Я оглядел толпу в поисках Мойры, но она испарилась.

Вдалеке послышались смутные возгласы – может, то был тихий испуганный плач светловолосого мальчишки, а может, мужчины разошлись во мнениях и начали спор – и всё разом оборвалось.

Шум сферы больше не казался нарастающим. Время замерло. Каждая пылинка на площади, окружённой пятью мостами, застыла. Перед глазами замелькали обрывки картинок и далёкие отголоски фраз.