Номинар

– Она могла просто отключиться от сети, – я попытался солгать, но вышло, откровенно говоря, паршиво. Будь на её месте номинар, всё могло бы и обойтись, но это был человек.

– Пойдём домой, – нарочито бодрым голосом предложила Лин.

Собираясь, она не проронила ни слова, а лишь аккуратно сложила свои пляжные вещи в рюкзачок в виде крокодила – его пасть на молнии жадно заглатывала всё, что девочка в неё прятала. Многие родители последовали тому же примеру и забрали детей домой. Информации через ИИ от представителей Акватории не поступало.

Выйдя из шахты на восемьдесят девятом этаже, крестница попросила уложить её спать, пока родители не вернулись. И ещё попросила ничего им не говорить. Я видел, что несчастный случай заставил её уйти в себя, но не знал, чем помочь. Хотелось успокоить её, приободрить, но малышка выглядела чересчур подавленной, чтобы выслушивать мои нескладные речи. У меня самого была мешанина в голове.

Час назад жизнь шла своим чередом, а теперь запнулась и вряд ли собиралась в скором времени вернуться к привычному ходу.

У Лин не было своей комнаты, как и у подавляющего большинства жителей гигаполиса. Квартира её семьи состояла из двух помещений: одно заменяло столовую, кухню, спальню и гостиную, а второе было отведено под душ с туалетом. Она улеглась в углу комнаты на полукруглый выступ из стены – простенькая модель детской кровати, которой она управляла с помощью ИИ.

– Хочешь, почитаю тебе? Сегодня достал новую книгу.

– Нет, спасибо. – Обычно Лин сама просила ей почитать. – Я очень хочу спать. – Словно в подтверждение своих слов она прикрыла рот рукой и зевнула. – Добрых снов.

– Добрейших.

Я укрыл её одеялом с дружелюбными динозаврами и положил рядом плюшевого трицератопса. Этого игрушечного доисторического зверька я выиграл на ярмарке в Старом городе у стенда на меткость. Тогда мне достался детский пластмассовый пистолет – развесёлый владелец лавочки мог бы вообще выдать мне мыльные пузыри, но правила игры писал он.

Я попал в каждого из пяти выпрыгивающих жестяных сурикатов, но не выбил ни единого. Чёртов мошенник скорчил гримасу недоумения и продолжал улыбаться себе в усы. Хотя лицо моё не выдало ни единой эмоции, внутри меня всё закипело. Я достал БАГ, модифицированный лично мной, и разрядил в игрушечный аттракцион полмагазина. Никаких детских пулек: против мошенника, ухмыляющегося досаде ребёнка, – только травмат.