Прогулка за Рубикон. Части 1 и 2

В 1944 году находился в Западной Боснии и Далмации. Джерри, который дал ей эту информацию, полагал, что Ако Галич может кое-что знать об Анне Тремайн.

Шеф дал разрешение на эту командировку, но потребовал, чтобы поехала Вивиан, а не Фред. Она согласилась. Журналистское расследование по Анне Тремайн ее не особенно увлекало, но энтузиазм Фреда был заразителен.

– Вы попробуйте, попробуйте, – настаивал Галич на хорошем французском языке, немного обиженный тем, что Вив не спешит есть салат, – это вам не булочка с мясом.

Потом он отговорил ее заказывать темное пиво.

– Это пиво делают из торфа, который ногами давят македонские крестьяне. Выпейте лучше нашего домашнего вина.

Вино было рубинового цвета, терпкое и очень крепкое.

Вив терпеливо слушала его рассказы о войне на Балканах. Десятки боевых историй, которые, как ей казалось, он выдумывал на ходу ради того, чтобы ей понравиться. А она делала вид, что совершенно очарована его отвагой.

– Такой страшной войны еще не ведала земля, – рассуждал Галич.

– Англичане тоже участвовали. Вы не слышали во время войны о женщине по имени Анна Тремайн? – прервала его Вив.

Галич молчал. Вив даже подумала, что он не расслышал вопроса.

– Когда наступит время, все документы будут доступны, – очнулся от раздумий Галич.

– Это время уже наступило.

– Откуда вы о ней знаете?

– Просто знаю.

– Анну Тремайн мы расстреляли. В 1944 году.

– В ее могиле лежали трупы мужчин.

– Их расстреляли вместе с ней.

– Но почему ее нет в могиле?

Галич колебался.

– А, да что там!.. В последний момент я ее пожалел. Она была беременна. Но там, наверху, в штабе, этого бы не поняли.

– Значит, она жива?

– Возможно.

Вив тихо присвистнула, хлебнула вина и посмотрела на Галича, словно он совершил подвиг.

«Как сейчас помню, была пятница, – продолжил Галич. – Наш командир по пятницам всегда постился. Штаб бригады находился в одном крестьянском доме. Посередине большой комнаты стоял длинный деревянный стол с лавками по сторонам. Во главе стола сидел наш командир, Он не любил коммунизм, но любил Россию, пусть и красную. И как антифашист, конечно, верил в Красную армию. Справа от него сидел начальник разведки, слева я, а дальше располагались остальные.