Прогулка за Рубикон. Части 1 и 2

Ко мне подскочила шведская журналистка. Из-под джемпера, облегающего фигуру, там и сям выглядывало ее розовое тело.

– У меня вопрос: что вы имели в виду, говоря о Failed States? – почти прокричала она на ломаном русском.

– Посмотрите в словаре.

Я повернулся, чтобы уйти.

– Стойте, стойте! А вступление в Евросоюз?

– Что Евросоюз? Пусть ему будет хуже.

– Прибалтика для Евросоюза гомеопатическая доза.

– Как бы она не стала каплей яда.

На выходе из зала я столкнулся с Костиной симпатией. Высокий рост, короткие каштановые волосы.

Короткая, обтягивающая кожаная юбка с тонким светлым свитером, темно-серые туфли на устойчивом каблуке. Одна из тех коварных женщин, которые мучили мое воображение в нежном возрасте между «Алыми парусами» и «Декамероном».

Она протянула мне руку.

– Хочу с вами познакомиться. Вивиан Белчер, корреспондент лондонского журнала. Можно на английском?

Я кивнул, чувствуя, как у меня мгновенно пересохло в горле и чуть-чуть сжал пальцы ее руки.

– Чем могу быть… полезен?

Она одарила меня равнодушной улыбкой.

– Я бы хотела задать вам еще несколько вопросов.

– Вы чем-то не удовлетворены?

– О, вы прекрасно владеете английским! – ее комплимент был таким же лучезарно-равнодушным, как улыбка. – Я с большим интересом наблюдала, как вы порадовали публику и галантно покинули сцену. Но думаю, вам еще есть что сказать. Так вы согласны?

Разве я мог ей отказать!

– Давайте завтра вечером.

– Отлично! Я вас найду.

Она опять улыбнулась своей вежливой саксонской улыбкой и отошла так, что я непроизвольно качнулся ей вслед.

Костя удержал меня за рукав:

– Я ж тебе говорил – прям, не можно глаз отвесть!..

– Ты был прав, – я передернул плечами, сбрасывая наваждение. – А может, она просто насиликоненная шлюха…

– Ты что! У нее естественная грудь.

Я смотрел, как Вивиан под руку со своим кавалером идет к выходу. Ее грудь чуть покачивалась в ритм движению. Кавалер был ей под стать. Высокий, крепко сложенный, с темными, откинутыми назад волосами, в светлом, безупречно сидящем костюме и мягких ковбойках городского стиля.

Так эти сапоги носят только техасские миллионеры и политики Среднего Запада.

Я отошел к окну, ощущая потребность в глотке воздуха, и чуть отдернул штору. На ярко освещенной фонарями улице толпились люди. Они пели. У парадного входа стоял длинный черный «бьюик».

Костя встал у меня за спиной.

– Вот и американцы подъехали.

– Раз песенная революция, должен быть дирижер.