Страницы зеркал

Как же пронзительно свистит чайник на кухне. Соседи уже пахнут своей нехитрой трапезой. Скорее отсюда. Улица встречает предзимней прохладой, от которой хочется укрыться в кафе на углу. Неплохой кофе возвращает в реальность, уже не кажущейся столь отвратительной. Мне нравится сидеть здесь и смотреть в угловое окно дома напротив. Там за дрожащей занавеской иногда просматривается чей-то силуэт, возможно, это она. Или очередной фантом моего воспаленного воображения в этом городе.

– Вы позволите пепельницу? – надо мной наклонился с высоты своего роста некий господин в шляпе.

– Да, будьте любезны, – что-то в его лице знакомое и отталкивающее одновременно, то ли излишне большой нос, то ли головной убор в помещении.

Утренние газеты обсуждали строительство дамбы для предотвращения очередного наводнения, таинственное исчезновение британского дипломата непосредственно из здания консерватории, невиданное размножение крыс в канализации и прочую чушь. Расплатившись, я направился было к выходу, но тот же странный господин снова обратился ко мне.

– Что вы думаете об этом несчастном британце?

Я сначала не понял о ком идет речь, но быстро сориентировался.

– Вы об этом случае в консерватории?

Разговор меня несколько тяготил и хотелось найти какую-то условно сочувствующую завершающую фразу. Типа: да, это весьма прискорбно, надеюсь, все разрешится наилучшим образом. Но, увы, произнести этого я не успел. Господин ловко воспользовался паузой, подскочил (да, именно подскочил), взял меня за локоть и начал быстро и громко шептать.

– Я уверен, его убиииили. Вы знаете, кем он был и что здесь делал?

– Позвольте, да что мне за дело? – я стал вырываться.

– Ну как же, что вам за дело? Он же вас искал…

Внутри у меня все похолодело, но я быстро взял себя в руки. Явный сумасшедший, таких много.

– Разрешите.

Я вырвался почти силой и направился к двери.

– Я вам потом все объясню… – неслось мне вслед через закрывающуюся уже дверь.

Утро, которое начинало принимать конструктивный оборот, было безнадежно испорчено.

В некоторых желаниях не стоит себе отказывать, но хотелось оправдать девятиутренний коньяк каким-то жестом провидения. Было задумано идти по улице, сворачивая на каждом втором переулке направо. Если после трех таких упражнений перед глазами окажется бар, то так тому и быть.

Провидение оказалось благосклонным, в отличие от бармена, выискивающего глазами в моей внешности первые признаки деградации личности.