Один против Голливуда

Одна его часть состоит из золотых алтынов Сулеймана Великолепного. Я надеюсь, что ты слышал об этом великом правителе. Ты когда-нибудь видел золотой алтын?

– Нет, – покачал головой Виктор.

– Ты не представляешь, какой он красоты. Рисунок, сделанный на нем искусными мастерами, можно рассматривать часами, не отрываясь. Он поглощает тебя полностью. В детстве прабабушка давала мне лупу, и я дни и ночи напролет рассматривал несколько монет, которые у нее случайно остались. Эти воспоминания не дают мне покоя, золотые алтыны снятся по ночам.

Прабабушка также рассказывала мне, что клад, кроме золота, содержит еще очень древние книги и свитки, также захваченные у покоренных народов. Но они меня не интересуют. Меня интересует только золото.

Виктор весь обратился в слух. Это было похоже на правду! В его голове вихрем проносились все истории и легенды о кладах Иссык-Куля. Их было очень много. О них говорили люди, писали в газетах, журналах и книгах. Золотой клад Чингисхана, золотой клад Ивана Грозного, золотой клад ордена тамплиеров и многие другие.

Правда, он ничего не слышал о золотом кладе кокандского хана. Но, может быть, он как раз и есть самый реальный из всех?

– Ты сказал, что хочешь задать два вопроса, – прервал его размышления Мухаммед-Али. – На один я тебе ответил. Задавай свой второй вопрос.

– Я также читал в разных книжках, что может быть не только оригинал, но и много копий карты. Вы не думаете, что кто-то еще ищет этот клад?

– Нет, об этом позаботился звездочет.

Он был великий ученый. Он сделал так, что действителен только оригинал карты. Только по оригиналу можно найти клад.

– Как это возможно?

– А вот этого уже никто никогда не узнает. Эту тайну звездочет не передал никому, унеся с собой в могилу.

Может быть, потому, что Виктор был потрясен событиями последних дней и был истерзан пребыванием в эоловой тюрьме, но он полностью поверил Мухаммеду-Али. А может быть, Мухаммед-Али обладал какой-то гипнотической силой, но так или иначе, а с этого мгновения Виктор признал над собой власть Мухаммеда-Али как кокандского хана.

Он полностью подчинился его воле и только тихо произнес:

– Я сделаю все, что вы прикажете, мой повелитель.

– Господин Исаев, – произнес Мухаммед-Али, уже не повелительным тоном хана, а с интонацией обычного человека, – у меня сейчас нет ханства и нет дворца, поэтому я не могу дать вам должность при моем дворе. Вы – деловой человек, и я тоже. Я заключу с вами контракт.