Повести

Неужели вы, слепые котята, не видите, что посланы в мясорубку, а во имя чего?

– Хватит, Демин. Ведите его в эту комнату, ребята, – майор указал на дверь. – Разрешите, товарищ полковник?

– Предупреждаю, майор, чтобы все было по закону, – согласился Грохотов.

Услышав последние слова полковника, уверенный в своей неприкосновенности Демин, взвыл, будто кто-то специально наступил ему кованым ботинком на мозолистую ногу. Он задергался, вырываясь, но захлопнувшаяся дверь все – же полностью изолировала «блудного сына».

– Ну, вот и все. Приглашайте Команду, Иван Иванович, – тяжело вздохнув, попросил полковник Грохотов.

Майор, дернув за рукав моей униформы, вполголоса сказал:

– Уберись куда-нибудь, лейтенант.

– Ну, нет! – возмутился полковник. – Именно по этому поводу я пригласил сюда всех офицеров Команды. Пусть люди знают, кто прав, кто виноват.

Майор поморщился, но возражать не посмел.

Безмолвно входили люди, заполняя собой все свободное пространство. Радостно и тревожно забилось сердце, когда я увидел, что в палатку вошел мой командир Шакиров. Традиционно при таких сборищах было принято оставлять свободной дорожку от входа до стола полковника. Руслан медленно прошел ко мне и, остановившись около меня, провел рукой по моему разбитому глазу, ничего не видящему от запекшейся крови. Затем он протер мне все лицо большим белым платком, ослепший глаз стал видеть.

– Кто это сделал? – тихо, спокойно, но как-то страшно, спросил он и взглянул на майора, стоявшего по ту сторону стола и наблюдавшего за нами. Майор не выдержал его взгляда и отвел в сторону глаза.

– Сыны мои, – традиционно начал полковник Грохотов. Он использовал это словосочетание и эту гробовую интонацию всегда, когда считал, что данный момент – трудный момент. А о том, что эти слова имели магическое воздействие на умы и души молодых офицеров, он понял еще во время своего первого выступления перед своими подчиненными, когда Команда безропотно выполняла все его требования.

Команда ждала не охмурения, а полного и правдивого разъяснения всего случившегося.

– Говорите конкретно, полковник, и только правду, – выкрикнули из строя.

Я сразу понял, узнал по голосу, своего местного тренера и коллегу, неугомонного лейтенанта Фирсова.