Повести

Медленно, с передышками, я рассказал всем присутствующим обо всем, что произошло со мной, начиная с последнего разговора с Фирсовым. Майор несколько раз пытался высказаться в мой адрес, но жесткая рука полковника прерывала все его попытки одним лишь движением.

Когда я замолчал, закончив свое изложение, долго еще никто не произнес ни одного слова и, мне показалось, что в самом большом раздумье оказался сам полковник Грохотов.

За пределами палатки людской гомон не унимался, а вскоре и вовсе превратился в «Новгородское Вече» с отдельными выкриками и ругательствами.

Никто из службы не решился в этот момент даже выглянуть за брезентовую штору. Грузно поднялся из-за стола лишь полковник и не менее грузно зашагал к выходу. Он подошел к шторе, но та, вдруг, с силой распахнулась сама и, чуть не сбив Грохотова с ног, в палатку ворвалась тройка вцепившихся друг в друга офицеров Команды.

Это был деминский экипаж в полном составе, но теперь он выглядел не совсем, как всегда. Двое, похожих на медвежат, офицеров, заломив с двух сторон руки Демина, тащили его, изрыгающего страшные проклятия, к тому же столу, около которого находился и я, как к плахе тащат обреченного на смерть человека.

– Это еще что такое? – возмутился майор из службы безопасности.

Полковник Грохотов, прислушавшись к гортанным выкрикам Демина, хмуро свел брови и тихо, будто только для себя сказал:

– Вот когда становится все понятно.

«Медвежата» продолжали держать Демина с заломленными руками, а тот, с искаженным лицом и ледяными стеклянными глазами, брызгая слюной, изрыгал проклятия и в адрес своих коллег, сдерживающих его, и офицеров безопасности, и всех бойцов Команды.

– Ну-ну! Лейтенант, успокойтесь, – сказал подошедший полковник, похлопав Демина по плечу. – Отпустите его, ребята.

– Товарищ полковник, нельзя его отпускать, он сумасшедший, он убийца. Он убил Николаева Виталия, – тяжело дыша, сказал один из братьев.

– Кого, кого убили!? – недопоняв, спросил я, но мне не ответили.

Изумленный майор стал медленно приподниматься со стула, не сводя глаз с Демина.

– Это страшное обвинение, ребята. Вы уверены в этом?

Но ребятам не пришлось что-то доказывать. Демин все понимал и, понимая, все же утверждал:

– Мало я успел сделать. Только одного грохнул, а тех двоих не добил. Обидно! Я не хочу воевать и умирать не хочу. Не удалось мне сорвать все ваше мероприятие, но видит бог, я хотел остановить бойню. Сволочи, отпустите мои руки.