На осколках мира

Она погибала всегда по-разному, но каждый раз ребенок звал его до последнего вздоха, последнего удара сердца. Днем, словно одержимый, он вновь и вновь думал о судьбе Агаты, и чем дольше шхуна бесцельно болталась в море – тем чаще всплывали чудовищные образы. «Нет… Так нельзя… Я не позволю… Я должен жить!». На стол упала слеза. Он отвернулся и, пока внучка не видела, вытер глаза. «Как же тяжело мне без вас. Почему вы бросили нас одних? Как я устал…», – поверженный и отчаявшийся Лэйн мысленно ругал родителей Агаты, при этом старался жизнерадостно улыбаться девочке, чтобы она ни в коем случае не заподозрила упадническое настроение деда.

– Я хотел тебе сказать кое-что. Это так… на всякий случай. Хочу, чтобы ты в любой трудной ситуации вспоминала эти слова. Помнила их всю жизнь! Ладно? – Лэйн взял ее за хрупкое плечико и посмотрел в глаза.

– Хорошо…

– Все, что я тебе рассказывал о людях и мире – чистая правда, но после того, как нашу планету поглотила вода, мир изменился и теперь каждый сам за себя.

– Ладно… хорошо…

– Я хочу сказать, что теперь не стоит верить людям, даже если это твои друзья. Поняла?

– Даже Ноа?

– Даже ему. У тебя есть я, а у меня – ты. И если меня вдруг рядом не окажется – доверяй исключительно себе. Не верь людям больше, хорошо?

– Ок! – жизнерадостно произнесла внучка.

Вряд ли слова Эдварда хоть как-то подействовали на ребенка. Но теперь Лэйн был уверен, что воспитать ангела из внучки в этом прогнившем и обезумевшем мире будет его самой большой ошибкой.

Он улыбнулся и принялся рисовать платья для кукол. За время скитаний карандаши практически полностью сточились, а бумагу старик находил среди мусора. Обычно бумагой служили этикетки консервных банок или картонные упаковки.

На борту «Лилит» сложно было найти развлечение для девочки. Лэйн увлекал ее рисованием или всевозможными историями. Иногда он рассказывал сказки, иногда вспоминал свое прошлое, жену или родителей Агаты.

Чаще всего Эдвард вспоминал свою дочь, но и на воспоминания о жене в эти однообразные, скучные и тянущиеся вечность дни он тоже находил время.

Свою супругу – Тильду Лэйн – не видел по меньшей мере лет двадцать. Последний раз они виделись на свадьбе дочери. Тильда была из тех женщин, которые, будучи слабым полом, главенство в семье уступали твердому и бескомпромиссному мужскому характеру, вот только характер этот был их собственный.