Хуже есть куда…

Я уже иду! Да, да, прости я плохой ангел, я не уследил. Но я сейчас, я уже рядом, скажи где, только не молчи…

Глава 12

… уже почти не больно, почти не страшно и совсем больше не ужасает мысль, что ЭТО происходит именно со мной.

И все же, как блаженна эта передышка…

ОН, насытив какую-то часть своей жажды и что-то, до конца непонятное ему самому, доказав мне, уходит прочь, в освещенный одной единственной, мутной лампочкой, коридор. Такой близкий и недоступный для меня. Словно тот, злосчастный, проклятый всеми святыми миг, когда я, совсем еще счастливая в своем неведенье, переступила порог этой страшной, не по человечески мрачной, двухкомнатной норы.

Но скоро, очень скоро ОН вернется опять, потому что уходит ОН не для того чтобы оставить меня в покое, наоборот, в безграничной своей страсти к чужому страданию, хочет ОН, чтобы я понадеялась на избавление, и вот тогда-то ОН появится вновь.

Тонкий металлический звон донесшийся из коридора, словно медная тонкая струна бьет по исстонавшимся нервам, заставляя напрячься истерзанное, превращенное в сплошную кровоточащую рану тело, но нужно расслабиться… расслабиться и отдохнуть пока есть время, пусть еще немного, пусть несколько секунд.

Может быть такой возможности больше не будет.

Не виню тебя, непутевый мой ангел-хранитель, чувствую я твою тоску и отчаяние, да видно не последняя ты инстанция во вселенной.

Есть наверно силы и выше и могущественнее тебя, решившие, что так будет мудрее.

Только за что?! Или была я в прошлой жизни Иродом, вздымала на копья и поджаривала над огнем невинных младенцев?

Нет? Ты говоришь, что такие как Ирод в последующих воплощениях превращаются в таких как ОН? Но, Господи!!! В чем же тогда справедливость?! Ты придешь и восстановишь… хочется плакать… но нельзя, слезы отнимают силы.

Я лучше отдохну. Отдохну, пока есть время, его осталось совсем мало. Уже слышно шарканье коричневых, больничных шлепанцев, провонявших потом ЕГО босых и отвратительных ног. Все ближе и ближе…

Животный, дергающий страх забитого зверька требует открыть глаза, чтобы оценить расстояние до надвигающейся боли.

Но веки тяжелы и жестки от подсыхающей крови, что стекает теплыми, непрерывными ручейками по горлу, подбородку, по некогда, ухоженным, пепельным волосам, ниспадающим теперь на пол скомканной, грязно бурой тряпкой.

Ты хочешь взять часть моей боли на себя? Тогда приготовься, сейчас будет много боли. Слишком много, даже для нас двоих.