Урочище смерти

…Полыхнуло жарко и весело. Иссохшая береза занялась быстро, из землянки вырывались языки огня, а после рухнула земляная кровля и наружу повалил густой дым. Сруб долго не поддавался, торчал из пламени, будто купина неопалимая, но все же и он полыхнул – и вот тогда-то они услышали голос Лесного хозяина, или Куси-юмалы, как зовет его чухна. Крик стоял такой, что хотелось заткнуть уши и бежать куда глаза глядят, но Змитрок упрямо застыл недвижно, глядел, не отрываясь, на пламя. Кричи не кричи, – кончилось твое время, и нет тебе места на православной земле.

Крик слабел и доносился словно бы все из более дальнего места, после смолк.

Уезжать не спешили, подождали, пока прогорит дотла и исчезнут последние красные угольки.

Ну вот и все… Смоют дожди пепел, прорастет трава на пожарище, – и останется Еловый бог лишь в старушечьих сказках, каким никто, кроме самых малых ребятишек, не верит.

Внимательные взгляды наблюдали из чащи за уезжавшими дружинниками. Наблюдатели могли бы рассказать чужакам, что занимались те зряшным делом, что Хозяина так просто не извести, что здесь, среди живых, присутствует лишь малая его часть, – а сам он обитает в Нави, откуда и правит мертвыми…

…Минула седмица, и вторая, случались на них дожди, – но серый невесомый пепел не смыли.

Напротив, стал он сам собой уплотняться, собираясь в кучу, все больше напоминающую очертания лежавшего человеческого тела. А рядом стучали топоры, обтесывая бревна для нового сруба.

Семьдесят лет спустя

– Гады ползучие, волки-псы летучие, подходите, ворожите, слово медное крепите…

В чаще раздавался вой, и завывало там не дикое лесное зверье, пусть опасное, но привычное.

Беляна сбилась с заговора, посмотрела по сторонам. Темень. Вытянутой руки не видно. Месяц и звезды скрылись за тучами. Хотя и в погожую ночь их свет едва прогонял мрак, веками собиравшийся под древними елями, помнящими еще Белянкиных прадедов.

Девка крепче сжала рукоятку костяного ножа, пытаясь вспомнить слова заговора. Но мысли путались, ускользали.

Все тянуло ее оглянуться, посмотреть, что за спиной прячется. Мерещились вороватые шаги подкрадывавшегося зверя. Никак не удавалось поймать потерянную нить, а ведь останавливаться нельзя. Зло мигом почует слабину, не успеешь и мамку кликнуть, как вынырнет из мглы скользкая образина и…

Что-то там было дальше про птиц, про пни, да дубы, но слова мешались, лезли одно на другое.

– Громовое колесо… камни градом побитые… кости оковами иниевыми скованные.