В ночь под Рождество

А я, пока жив, ему ишшо чем-то помочь могу. А школа… – Савелий тяжёло вздохнул – школа, ежели он захочет, никуды от него не де-е-е- нется. Главное, чтобы у него, у Лёньки, сердцевина не была гнилая, как у тополя… Штобы в руках себя мог держать, смог устоять против соблазнов разных. А это можно воспитать только здесь, в тайге…

А кого с малолетства от тайги, как от матери род-ной, отлучили – из того человека толку уже не будет… Нет. Может где, в другом-то месте, он и приспособится жить, а вот таёжника из него, которому всё ни-почём, и он самого чёрта не испужается – всё одно не получится.

Вона, охотники энти, – Савелий горестно покачал головой – вроде люди городские, культурные, а не то… Не наши, не таёжники. Вроде и о тайге говорят правильно, а всё одно – не таёжники…

– Почему так решил, Савелий Никитич? – Мельников всё время внимательно слушал его и в чём-то был с ним согласен. – Чем они тебе не понравились?

– Нравиться может только девка, когда её сватают… – недовольно и резко ответил Савелий.

Савелий пригладил седые и пожелтевшие от крепко-го табака усы и тяжело вздохнул. – Самый молодой, – продолжал Савелий – ишшо новичок, тот больше мол-чал да кота мово, Ерофея, всё ласкал. А этот, што моложавый, всё хотел показать себя какой он опытный охотник.

Вздохнув, Савелий замолчал, как бы стараясь что-то вспомнить.

– А когда выпили чуток, с дороги…, – продолжал Савелий – с устатку, так его только и слышно было. Балабол… А утром, перед тем, как им в тайгу ехать, он к старой Куделиной, чавой-то заходил. Не иначе, как за самогоном. В тайгу – и с самогоном… Это ж где такое видано, Михаил? Вот такие, они, энти городские охотники…

Опираясь в стол руками, он обернулся к Мельникову: – Ишшо, Михаил у тебя ко мне есть што?

Этим вопросом Савелий дал понять, что разговор окончен.

Михаил Николаевич поднялся с табурета, подвинул его ближе к столу.

Надев шапку и застегнув замок куртки, Мельников повернулся к двери и взялся за ручку, но Савелий остановил его: – Погоди, Михаил, погоди…, не спеши… – и, обернувшись к Лёньке и положив ему руку на плечо, сказал: – Ты, это…внучок, там может…, люди в беде, не дай-то бог… Так ты… спроводи лесников, ты шустрый и места энти хорошо знаешь.