Отель «Ambassador»

– Муса! – негромко окликнул его Вадим. – Это я, Викинг. Ты звал меня, и я пришел. Девятнадцать – четыре.

Нехитрый код должен был подтвердить, что Веклемишев именно тот, Двадцать третий, которого ждал Дагаев. Однако Муса никак не прореагировал ни на появление Вадима в пещере, ни на его слова. Он сидел недвижно, глядя в одну точку, держа на коленях вытянутые руки, в которых были зажаты гранаты – Веклемишев разглядел в прибор ночного видения хвостовики запалов, торчавшие из кулаков Дагаева.

– Муса, я подойду к тебе ближе, – сказал Вадим, однако сидящий никак не прореагировал на его слова.

Веклемишев сделал короткий шаг к Дагаеву, еще один, еще… Он приблизился вплотную к Мусе и медленно опустился перед ним на колени. Вадим снял с себя «киборг», зажег карманный фонарь и положил его на каменный пол. Свет от фонаря, тускло и рассеянно отразившись от серых гранитных стен, осветил пещеру.

Лица Веклемишева и Мусы оказались на одном уровне, глаза смотрели в глаза, если можно было определить словом «смотрели» застывшие невидящие зрачки Дагаева, направленные в никуда, пронзающие своей неподвижностью стоящего перед ним на коленях человека и гранитные стены пещеры… Веклемишев с болью вглядывался в обтянутые серой пергаментной кожей скулы и провалившиеся темные глазницы.

– Муса, я пришел, – повторил Веклемишев.

Сухие губы чеченца чуть шевельнулись, однако ни звука не вырвалось из его гортани.

– Муса, я сейчас вставлю шпильки в запалы, – сказал он. – Мы обезвредим гранаты, и я перевяжу тебя.

– Н-е-ет, – вдруг сипло и едва слышно, на одном дыхании протянул Дагаев.

– Почему нет? – обрадованно сказал Веклемишев. – Ты же не хочешь умереть, Муса?

– Я у-мер… е-ще вче-ра… – по слогам, с металлической интонацией робота произнес Дагаев.

– Не шути так, «двадцать второй», – с бодростью в голосе попытался возразить Вадим. – Мы тебя вытащим…

Он оборвал речь, разглядев, что спекшиеся губы Мусы вновь шевельнулись.

– С-лу-шай… мол-чи… – сказал Дагаев и опять замолк.

Голос его звучал совсем тихо. Похоже, с каждой секундой силы окончательно оставляли чеченца.

– Я внимательно тебя слушаю, Муса, – сказал Веклемишев.