Боевой 41 год. Блицкриг – капут

Теперь, прикрываясь брустверами ячеек, они вели плотный прицельный огонь, не пытаясь продвигаться вперед. Подстрелить их в ячейках значительно труднее.

Иванов прицелился из СВТ, дважды выстрелил, затем нырнул в окоп, прячась от густо хлестнувших по брустверу пуль. Переждал, затем снова высунулся и выстрелил. И едва не расстался с жизнью. Одна из пуль ударила по каске, слегка оглушив лейтенанта. Подняв слетевшую каску, увидел справа повыше виска длинную горизонтальную борозду, прочерченную пулей.

«Повезло, – подумал Василий, – на два сантиметра левее – и каюк!»

Посмотрев на связного, увидел, что тот лежит на боку.

Подполз к нему, перевернул и увидел дырку в каске на лбу.

– А Пахомову не повезло, – ему наконец вспомнилась фамилия третьего номера ДШК.

Грохнули четыре минометных разрыва. Младлей глянул за бруствер на опушку леса, но ничего не увидел. На этот раз немцы, видимо, установили свои минометы за кустами. Поскольку немцы на правом фланге не переползали, Василий сделал вывод, что они будут атаковать с тыла.

При поддержке минометов и пулеметного огня с флангов. Значит, нужно было перемещаться на тыловую сторону к Власенко. Закинув за спину автомат, Василий засунул две гранаты в карманы галифе, две лимонки взял в руки и пополз.

Когда он добрался до внутреннего окопа, с тыла донеслись частые разрывы гранат. Бойцы Дементьева вступили в ближний бой. В дворике ДШК обнаружил разбитый миномет и посеченный осколками расчет. Прямое попадание. Разрывы немецких мин между тем прекратились.

Выглянув за бруствер, Иванов увидел в дыму набегающих с тыла немцев. Они уже перепрыгивали внешний окоп. Дав длинную очередь во весь рожок, он бросил в них все свои четыре гранаты. И быстро пополз к дзоту. На левом фланге застучал «дегтярев». Это бронебойщик, поняв, что дело плохо, вылез из блиндажа и встретил немцев огнем. Отстреляв диск, «дегтярев» смолк.

«Неужели все погибли?» – мелькнула мысль. Гранатных взрывов больше не было слышно. Только автоматы трещали.

Проскочив одну за другой три воронки, Василий подполз справа к продолжавшей плеваться огнем амбразуре «максима».

– Васильев! Это я, Иванов, – прокричал он в амбразуру. – Уберите «максим», я влезу в дзот!

Очереди прекратились. Выждав пару секунд, Василий нырнул в амбразуру. Прислушался. Стрельба наверху стихла.

– Плохо дело, парни. Фашисты захватили опорный пункт. Весь взвод погиб, – сообщил младлей смотревшим на него с ожиданием бойцам.