Звёздный Спас

Попасть в сферу тяготения того или иного времени или светила – это очень понятно поэтам и физикам.

Кеша, как и планировал, перешёл на станцию «Театральная» и продолжил путь. Он и прежде любил в вагоне мечтать или обдумывать какие-нибудь задачи. Сейчас же поймал себя на том, что его мысли, по сути, сентенции, уже кем-то обдуманные и каким-то образом предоставленные ему, он лишь обживает, приспосабливает для своего пользования. (Усмехнулся.) Интонация, как у докладчика на диске, чересчур назидательная.

Он опять отвлёкся, чувствуя не рассудком, а каким-то выходящим за пределы его «я» надсознанием, что в нём уже началась невидимая подспудная работа, которая должна если не объяснить его паранормальные возможности, то хотя бы предостеречь от нервного срыва.

Который, увы, возможен, и явное тому свидетельство – клуб «Сталкер».

Кеша мысленно увидел сузившиеся зрачки человека в серебряных лампасах. Они смотрели глаза в глаза. Обычно так смотрят, когда состязаются, кто кого пересмотрит, кто первый не выдержит и отведёт взгляд.

Человек отдёрнул руку, которой вот только что держал Кешу за запястье, цепко ухватился за край стола. Его словно уносило ветром или какой-то иной невидимой силой. Во всяком случае, на его лице застыла напряжённая гримаса человека, противоборствующего стихии. Тем более странным было, что изо всех сил он пытался навязать Кеше, чтобы он упал на колени, бил поклоны и чтобы ещё и заскулил по-собачьи. Последнее показалось Кеше особенно возмутительным.

Ну это уже слишком, подумал он и сказал:

– Сила, с какою вы обрушиваете удар на стену, – с тою же силой этот удар будет возвращён вам.

Тут даже придумывать ничего не надо.

Кешино замечание не столько прибавило сил ему самому, сколько отняло их у человека в серебряных лампасах. Он от напряжения оскалился, глаза вылезли из орбит, казалось, что вспухшая на лбу вена вот-вот лопнет.

– Напротив, я предлагаю вам заскулить, раз уж вам так хочется, – сказал Кеша.

И сразу почувствовал ужасное давление крови и звон в ушах.

Боль была не сильной, но какой-то стягивающейся в тяжёлый комок, голова сделалась как бы металлической. Он потерял нить разговора, мысль ускользала, да и был ли сам разговор?! С некоторым усилием вспомнил о своём предложении.

– Да-да, сделайте сами то, что требуете… Это избавит вас от невыносимых мучений, и мы, так сказать, приватно побеседуем на любые темы.

Кеше показалось, что он не думал ни о чём. Тем более о невыносимых мучениях.