Зинзивер

Зинзивер

Виктор Трифонович Слипенчук

В романе Виктора Слипенчука «Зинзивер», где фантастичность грез иногда реальнее яви, а явь похожа на абсурдный сон, легко узнается наша жизнь начала девяностых. Герой романа – по сути герой нашего времени – молодой человек авантюрного склада, талантливый поэт и удачливый бизнесмен, проходит через очищение высокой любовью к женщине. И хотя драматические события приводят к трагической развязке, роман оставляет ощущение света и надежды.

Виктор Слипенчук

Зинзивер

И увидев, фарисеи говорили ученикам Его: почему Учитель ваш ест с мытарями и грешниками?

Услышав же это, он сказал им: не здоровым нужен врач, а болящим.

    От Матфея. 9, 11–12

Приближались же к Нему все мытари и грешники слушать Его. И роптали фарисеи и книжники, говоря: Он принимает грешников и ест с ними.

    От Луки. 15, 1–2

И ответил во второй раз голос с неба: «что Бог очистил, ты не объявляй нечистым».

    Деяния апостолов.

11, 9

Крылышкуя золотописьмом

Тончайших жил…

    Велимир Хлебников

…Я закрыл глаза и услышал сквозь всхлипы мамино причитание – она подумала, что я опять брежу. Я не бредил… Но чтобы не пугать ее, уткнулся в цветок и тут же уснул, то есть как бы растаял в благоухании сада. Сколько спал – не знаю. Когда очнулся, все так же лежал, уткнувшись в цветок, от которого все так же веяло майским садом.

Я привстал. В окнах пылала такая необыкновенная заря, что подумалось: окна раскрыты настежь, и я в беленьком домике, и это из волшебного сада веет ароматом роз.

И действительно, я вдруг увидел аккуратный беленький домик, дорожки, покрытые розовым гравием, низкий штакетник с ниспадающими на него кустами цветущих роз и приближающиеся легкие переборы гармошки.

Тысячелетие и миг.

Песчинка и планета.

Во всем проявлен Божий лик.

Во всем дыханье света.

Я оглянулся. Я предполагал, что увижу отца или маму, но я увидел ее.

Она была в белых туфлях и платье в золотой горошек, в котором выглядела точь-в-точь как школьница. Она улыбалась мне и звала, звала…

Часть первая

Глава 1

Однажды глубокой февральской ночью (я всегда писал свои стихи и пьесы ночью, а днем отсыпался) мною овладело тягостное уныние. Причиною стали галлюцинации, которые поначалу как-то даже забавляли, скрашивали мою монотонную одинокую жизнь.